НАРНИЯ

Хроники серого колдуна. ТРУДНОСТИ ПУТИ.

enrikef — Mon, 09 Feb 2009 18:12:33 GMT

Хроники серого колдуна.
Повесть вторая.
Трудности пути.

Часть первая.

Не заглядывай надолго,
будь в надеждах осторожен:
колесо Судьбы коварно,
поворот любой возможен.

«Распоряжение колдуна Кайта, жителя верхней деревни.
Ежемесячно платить дань золотом, в равную по сумме с податями нашему королевству.
Ежемесячно снабжать двумя парами лучшей одежды, одной парой обуви, дровами и прочим.
Еженедельно присылать запас еды и пития отменного качества с достатком.
В четырехмесячный срок вы обязаны построить новый дом, в том месте и тех размеров, что были оговорены ранее.
Пока эти правила будут выполняться, колдун Кайт обещает не причинять жителям деревни никакого вреда.
Совет старейшин деревни и Кайт, ведун.»

Кайт торжествовал. Он снова и снова перечитывал образец указа, второй экземпляр которого был прибит на центральной площади у главного здания деревни. Наконец – то его труды стали приносить ощутимые плоды, и он, шестнадцатилетний парень, стал своей жизни.
Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как он во главе отряда из шести неприглядных существ, созданных с помощью магии, вернулся в свою деревню. Вернулся, чтобы потребовать себе место в доме, принадлежащим ему от рождения. Никто не хотел принимать его обратно, ведь он был ведуном, человеком, который сам принял решение изучать непозволительное в этих краях ремесло магии. За это его и прогнали. Но теперь, когда он вернулся не один, а с магической подмогой, ему никто не смог перечить.
Итак, он добился того, чего хотел. Кайт вернулся в свою деревню и поселился в отчем доме. Он готов был дружить с соседями, помогать людям и участвовать в делах деревни. Готов был вернуться к своей работе, изготавливать всевозможные изделия из дерева. Деревянные ложки, кружки, тарелки, гребни, шкатулки, табуреты, - все это было по плечу юному мастеру.
Кайт хотел, чтобы все стало так, как прежде.
Но страх перед магией и соседом-ведуном оставили от прежней жизни одни воспоминания. Соседи больше не звали его в гости, односельчане больше не приходили к нему с заказами, и все старались держаться подальше от его дома, с его странным хозяином и обитателями. Даже торговцы на базаре покидали свои места, едва завидев юного ведуна.
Кайта это невероятно раздражало. Ведь, несмотря на то, что он стал заниматься магическим искусством, он оставался таким же, как прежде. Парень хотел, чтобы люди, окружающие его, увидели, что ни в магии, ни в нем самом нет ничего опасного. Но страх перед неведомым был сильнее. Вернувшись в свою родную деревню, он все же оставался в одиночестве, к тому же, лишенным всяких средств к существованию.
Тогда он понял, что прежней жизни не вернуть. Кайт отвоевал себе место силой, но сердца жителей он отвоевать не мог. Поэтому парню ничего не оставалось, как отправился к совету старейшин, чтобы заключить новый договор. Он согласен был покинуть деревню и жить в небольшой хижине у подножья гор. В благодарность за это жители деревни обязались снабжать его всем необходимым для жизни.
И сегодня он уже ни в чем не имел недостатка. По исполнении ими этого указа он мягко спал, сытно ел, был согрет, и ему не нужно было охотиться и собирать хворост для огня в камине. Он отдыхал, сколько хотел, и занимался тем, чем желал. Правда, места в хижине было маловато. А после того, как он стал учиться варить зелья, места для трав требовалось еще больше. Но и эту проблему он собирался решить в скором времени. Куча бревен, приносимая лесорубами, с каждым месяцем прибывала, и молодой колдун уже видел в своем воображении свой прекрасный и просторный новый дом.
Было только одно неудобство. Скорее, одна заноза. Его наставник, как всегда, больше интересовался его магическими достижениями больше, чем всеми остальными. Вот и сейчас, тот ревел низким басом и требовал, чтобы Кайт бросил чтение, встал с мягкой постели и пошел во двор тренироваться магии.
Был бы его наставник обычным человеком, Кайт просто не обратил бы на него никакого внимания. Но он не был ни «обычным», ни «человеком». Кем был его наставник, парень так до конца и не понимал. Самым удивительным было то, что и сам наставник Кайта не знал, кто он такой.
Когда Кайт увидел его в первый раз, в доме таинственного волшебника, его взору предстал черный шар, размером не больше кулака взрослого мужчины. То, что этот шар умел говорить, слушать и негодовать по любому поводу, Кайт узнал чуть позже. Позднее, когда у них образовалось много общих тем для разговора, Кайт узнал, что то, что он видел, как черную сферу, было необычной тюрьмой, магическим заклинанием, способным удерживать в себе некое живое существо, кем и был до своего пленения его наставник. За что его так покарали, пленник не знал, ведь его магическая узница отняла у него и все его воспоминания о прошлой жизни. Зато она оставила ему его знания о магии. И с тех пор он, находясь внутри своей обители, всегда находился в услужении у магов и волшебников, пока в один прекрасный день Кайт не забрал его из дома одного из них. Его, и волшебную книгу магии.
Чтобы привлечь внимание любимой, Кайт согласился на предложение наставника, которого он назвал «Титахоном», изучать магию. Выбрав путь серого колдуна земного начала, простой деревенский парень растворился в потоке новых знаний и открытий. Кайт был в восторге от новых знаний и умений, но наставник не подумал поинтересоваться у паренька мнением местных жителей. И за это парню пришлось расплачиваться бегством из деревни, и борьбой за возможность жить в ней снова.
Магический шар и Кайт сблизились за время преодоления трудностей. Титахону было трудно снисходить до уровня деревенского жителя, объясняя азы бытия и магии. Кайт был не против изучать это диковинное ремесло, но как и все парни в его возрасте, он не отличался постоянством.
Вот так было и этим утром. Кайт обычно был не против тренироваться, обучаясь магии, но в этот день парень был явно не расположен к учебе. Сегодня он хотел упиваться своим счастьем. В шестнадцать лет хочется больше радоваться жизни, чем быть учимым ею. Парень часто смотрел в свое отражение в маленьком озерце возле дома. Озеро показывало только худого паренька, с прямыми пшеничными волосами, с обычным простым лицом и незамысловатым взглядом в глазах. Таких было пруд - пруди в любой из трех деревень этого маленького края. Но этот шестнадцатилетний юноша уже успел стать колдуном, укрыться от злобы деревни и смог подчинить себе ее жителей. А за это должна быть награда. Хотя бы отдых.
Вставать с мягкой постели не хотелось, но наслаждаться отдыхом под этот крик было не возможно. Кайт попытался отвлечь внимание наставника и задал ему вопрос, который уже несколько дней не давал ему покоя.
-Скажи мне вот что, Титахон, -обратился он к шару. – Пару месяцев назад я выбрал свой путь. Я стал, как ты это назвал, серым колдуном начала земли.
-Я помню, -хмуро ответил тот, не собираясь отвлекаться на разные вопросы.
-Мне кажется, я уже понял, что значит быть колдуном начала земли, -продолжил Кайт. - С помощью волшебной книги знаний я должен узнавать о силах магии земли как можно больше, а с помощью тренировок я должен учиться управлять этими силами, чтобы однажды поставить их на служение себе.
-С такими темпами обучения ты до конца жизни не сможешь научиться управлять даже самыми слабыми из этих сил, - проворчал Титахон, но, предчувствуя важность вопроса, не смог побороть в себе желания в который раз показать свою всеохватывающую осведомленность, и замолчал в преддверии продолжения.
-Но вот о чем я думаю уже несколько дней, - задумчиво проговорил Кайт. –Что значит быть серым колдуном?
-Это значит быть по середине между добром и злом, - ответил Титахон, удивившись простоте вопроса. –Ты же сам выбрал себе этот путь. Что, уже забыл?
-Я не забыл, -махнул рукой Кайт. – Просто сейчас я понял, как мало понимал раньше о добре и зле. Ровно, как и о магии в целом. Теперь я уже кое-что понимаю в магии, умею общаться с природой, делать разные зелья, поднимать в воздух небольшие камни. Но вот что значит для меня быть именно серым колдуном, я не понимаю.
-Что тебе непонятно? –спросил шар серьезным тоном.
-Я представляю себе, что значит быть белым волшебником, -стал объяснять Кайт. - Белые волшебники должны всегда отвечать добром на добро. А на зло? Неужели они на зло тоже должны отвечать только добром? И, если да, то неужели они никогда не совершают ошибок?
-А, вот ты о чем, -понял наставник и тут же принялся за подробное объяснение. – Цель белых волшебников приумножать добро на земле. Поэтому их принцип отвечать добром на добро, и конечно же, добром на всякое зло по отношению к себе. Естественно, это не в природе людей. Но белые волшебники учатся этому постоянно. Конечно же, даже белый волшебник может совершить оплошность, но чем старше и опытнее он становиться, тем меньше он совершает таких ошибок.
-А темные? Я хотел сказать, черные волшебники? – снова спросил его Кайт.
-Их цель сеять и приумножать на земле зло, и поэтому они живут по принципу «воздавай злом за зло, а тем паче злом за добро».К сожалению, это у людей получается лучше всего, и поэтому, как ты понимаешь, злых волшебников всегда больше, чем добрых. Предвосхищая твой следующий вопрос скажу, что и черные волшебники могут творить добро, ведь они тоже люди, и так же могут поддаваться порывам любви и страсти. Но это, конечно же, случается очень редко.
-Это мне понятно, - сказал Кайт и задумчиво положил свой подбородок на колени. - Вот исходя из всего этого как же мне понять, где эта середина между добром и злом, которой мне нужно придерживаться, как серому колдуну? Этого то я до сих пор и не могу понять.
-А, вот что тебе непонятно, - рассмеялся шар. – Тут все не так просто. Как серый колдун, ты не обязан творить только добро, или только зло. Ты должен поступать, скажем так, по справедливости. Воздавать людям добром за добро и злом за зло. И никак иначе.
-Но это же проще простого, - воскликнул обрадовано молодой колдун.
-Что легко в молодости, то не к лицу в старости, - осадил его магический наставник. – Это на первый взгляд оно кажется так просто. Прежде чем понять, как тебе ответить на тот или иной поступок, тебе нужно будет серьезно подумать, насколько твои действия окажутся справедливыми. Ведь понятия добра и зла в человеке всегда искажены, поскольку человеком от века управляли его эмоции. Страх, жадность и похоть. И поэтому человек очень редко бывает справедливым.
-А… - озадаченно протянул молодой серый колдун.
-Быть белым или черным колдуном с одной стороны сложнее, а с другой проще. Они обязаны отвечать только добром или только злом, но это обязательство избавляет их от разбирательства в тонких гранях свой или чужой души. Ты же, как серый колдун, должен десять раз подумать, прежде чем решиться на серьезные действия против своих обидчиков.
-О! - Теперь Кайт понял, насколько не простой путь он выбрал.
Но Титахон тут же его успокоил.
-Но пока тебе всего лишь шестнадцать, то тебе еще рано думать о своих обязательствах перед званием серого колдуна. Пусть твои обязанности тебя особо не тревожат. Все твои обязанности это изучение магии и не встревать ни в какие переделки. И я, как твой учитель, советник и наставник, обязался помогать тебе в этом.
Кайт вздохнул с облегчением. Еще один из уроков его наставника раскрыл ему глаза на новое и дал пищу для размышлений.
-А теперь, как твой наставник, я должен тебя сказать, - и тут голос шара снова перешел на громоподобный бас. - Вставай, лежебока! Славу свою проспишь!
-Встаю- встаю! – Дальше отлеживаться было невозможно, и полезнее было встать, нежели валяться в постели. – Не ужели нельзя просто полежать еще часок? –умоляюще протянул парень.
-Ты совсем забросил занятия магией, - упрекнул его шар уже другим, более тихим и спокойным тоном. – Ты обрел свою независимость благодаря только магии. Поэтому ты должен тренироваться, чтобы всегда держать себя в форме.
-Но я же достиг всего, чего хотел, - сказал Кайт, все же поднимаясь с постели и начиная одеваться. Он натянул на себя чистую льняную рубашку и оглядел свой дом.
Комната выглядела как всегда то ли слишком маленькой, то ли слишком перегруженной вещами. Стол, два стула и камин были заставлены разными снадобьями в разных размеров деревянных емкостях. В них хранились настойки, отвары и порошки, созданные им по рецептам магической книги для здоровья и лечения людей. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на десяток из них. По этому совершенствоваться в магии приходилось в основном на поляне перед хижиной.
-Зачем мне тренироваться? - снова спросил молодой колдун. – Моих знаний мне уже достаточно!
-Ну, давай пересмотрим все, что ты умеешь, - предложил его магический наставник, и начал перечислять все его умения. – Ты умеешь «общаться» с землей, деревьями и растениями и узнавать то, что в них сокрыто и в чем их польза. Еще у тебя получается готовить кое-какие лекарственные зелья для исцеления всевозможных ран и порезов. – Кайт горделиво выпятил подбородок, поглядывая на покоящийся на камине шар, сверху вниз. Что парню нравилось в его учителе, так это то, что если у его ученика были победы, то он их не скрывал.
-А вот делать плодородную землю бесплодной, и наоборот, ты так и не научился. И ускорять рост деревьев и растений ты пока еще не умеешь. Ты не освоил еще изготовление множества отваров, масел и настоек из растений и деревьев. А это так увлекательно! Так интересно, и так полезно! Ты мог бы освоить лечебные зелья для заживления ран, для предупреждения и исцеления болезней. Изучить отвары, что заменяют привычные еду и питье. Научиться делать настойки, усиливающие магические силы. Получать масла, необходимые для изготовления пряностей, духов и различных ароматов. Да, ты умеешь передвигать и поднимать камни с помощью магических сил. Но пока у тебя получается подчинить своей магии всего один камень, да и то небольшой. И это ты называешь своими способностями? – вновь разошелся он. – И ты называешь себя колдуном земли? Ты даже не начинающий колдун, если хочешь знать. Это только начало колдовского пути, азы. А если быть более точным, азы азов, если хочешь знать!
-Ну… - Другой чертой его наставника было умение ярко преподносить и хорошие моменты, и плохие. – Но я обучаюсь всего несколько месяцев. Это ведь так немного!
-За это время ты мог бы добиться большего, - отрезал магический наставник.
-Да ладно, - отмахнулся парень. – Ведь я получил свою победу над людьми благодаря тайному заклинанию черной магии. Именно благодаря ей я создал ту дюжину магических существ, что день и ночь охраняет меня от гнева местных жителей. Этой черной магии ты меня не учишь, и, поэтому, спешить в тренировках своей магии, магии земли, я не вижу смысла, – честно воспроизвел свои мысли он.
-То был экстренный случай, - стушевался шар. – Вообще-то тебе не положено было знать об этом заклинании, но тогда мне не приходилось выбирать, я спасал твою жизнь. А твой выбор, между прочим, колдовство земного начала. Так что, будь добр, пора заняться своим ремеслом. Там, если помнишь, тоже есть много интересного. Ты сам говорил, что тебе необходимы оборонные и наступательные заклинания. Перемещение и полет камней - чем не выход?
-Не впечатляет, – искренне признался парень. – Вот вызванные черной магией существа, это сила.
-Дальше будет интереснее, - многозначительно пообещал терпеливый учитель. – Твои магические воины вещь непостоянная, а вот сила магии земли извечна. И почему люди способны обучаться только тогда, когда над ними висит непосредственная угроза, - вздохнул Титахон разочарованно.– Может, причина твоей несерьезности чересчур молодой возраст? – спросил он то ли самого себя, толи.
-Хм, - бессмысленно промычал Кайт, и уставился в потолок. В такого рода споры ему ввязываться не хотелось. Он знал, что если не подзуживать наставника в этом вопросе, его стремление показать Кайту его недостатки иссякнет само собой.
-Хорошо бы, чтобы глупость и беспечность у людей уходили сами по себе, а мудрость и рассудительность приходили с таким же постоянством, как волосы на подбородке или седина в волосах, -одиноко предавался горестным размышлениям шар. - Тогда это было бы не так страшно, если бы, конечно, у меня была бы гарантия, что ты не попадешь до этого времени в неприятную историю. Ты мне можешь такую гарантию дать?
-Ну, - продолжал бессмысленно таращиться в потолок парень. Кайт уже все понял, но он не знал, как сказать об этом своему наставнику, не подставляя себя под очередной град колкостей и насмешек.
-Нет, не можешь, - ответил за него Титахон. – Поэтому, тебе надлежит продолжать занятия магией. Тебе следовало бы манипулировать с камнями побольше. Да колдовство применять помощнее, - обратился он снова к своему подопечному. - Ну что ты можешь противопоставить врагу в трудной ситуации?
-Ну, - снова глупо протянул начинающий колдун, но тут громкий стук прервал его размышления. По полу покатился небольшой камень, отскочил от ножки стола и замер.
-Вот тебе инструмент для упражнений, - насмешливо сказал шар. - Интересно, как он здесь оказался?
Кайт недоуменно пожал плечами и выглянул из окна во двор.

Солнце ярко светило с неба, озаряя великолепие леса. Но на этот раз Кайт не собирался любоваться природой. На расстоянии броска камня между деревьев пряталась толпа людей, человек тридцать. При его появлении в окне решимость снова возобладала в них, и с громкими криками в него полетели булыжники и увесистые камни. В воздухе раздалось жужжание стрел.
Кайт быстро втянул свою голову обратно, старательно соображая, чтобы это могло значить.
-Мои односельчане стоят в лесу и швыряют в мою сторону всю эту дрянь, - взволнованно сообщил он шару, который мог наблюдать лишь то, что было в пределах его видимости. – Что происходит, а?
-По-моему, все предельно ясно, – сказал наставник спокойно. Всякий раз, когда Кайт нервничал, шар старался казаться спокойным. И наоборот. - Кто-то не доволен твоим присутствием и пришел сюда выразить свое недовольство.
-Выразить свое недовольство? - все еще не понимая в чем дело, удивленно сказал парень.
-Они хотят избавиться от тебя, -просто пояснил шар.
-Избавиться? –переспросил растерянно Кайт.
-Поймать, схватить, лишь всех привилегий. То, что ты видишь, называется нападением, - пояснил шар спокойно.
-Нападением? – Эти слова, словно порыв ледяного ветра, заставили Кайта поежиться. Да, односельчане боялись его. Боялись, а потому не любили и сторонились. Но он никогда не думал, что народ выйдет на него вот так, с камнями и палками. Ведь он покинул деревню и поселился так далеко от них. Да, очевидно чувство страха перед ним оказалось гораздо сильнее, чем он предполагал ранее.
-А как же моя стража? – все еще не мог поверить в происходящее он – Те существа, что я вызвал с помощью магии, и что обязаны служить мне?
-Сегодня шестой день, - подсчитал его неподвижный наставник. - Если ты помнишь, они могут прожить всего шесть дней, и потом принимают первоначальную форму. Кто – то об этом должен был помнить. Но ты забыл. И вот результат.
Кайт принял обвинение в свой адрес. Расслабившись и забывшись в эйфории, он совсем забыл об этом. И, как оказалось, зря. Теперь он не мог ни заклинания на земле написать, ни собрать для него нужных животных.
-Смерть ведуну! - послышался один гневный крик, за ним еще и еще. Камни влетели в открытую дверь, и в комнате послышался треск расщепленного дерева и запах разлитых снадобий. За ними полетели стрелы. Гневные крики теперь звучали еще громогласнее.
-Что нам делать? – быстро спросил юный колдун.
-Бежать! - крикнул магический шар. – Вот что!
-Бежать? –Это слово ошарашило парня еще больше. – Это как? – удивленно развел руками он.
-Бежать, вон отсюда, - столь же живо ответил шар. – Кайт, они не шутят. Они настроены весьма серьезно, и они пришли за тобой. Беги из дома, спасай свою жизнь!
Камни стали еще чаще попадать в комнату. Видимо, или подошли другие преследователи, или прежние занимали удобные позиции. Времени на размышление не осталось совсем.
-Что брать? - выкрикнул Кайт, на ходу вскакивая в сандалии. Он всегда полагался на возможность шара живо мыслить в стремительных обстоятельствах. В его же голове была полная мешанина. Он не мог поверить, что все это происходило с ним на самом деле. Еще вчера он себя чувствовал хозяином, нет, он был хозяином положения. Еще вчера он был властителем этих людей, а теперь вынужден спасаться от их гнева бегством. И эта быстрая и разительная перемена потрясла его.
-Натягивай всю одежду и бери только самые важные вещи, - отдал приказ шар. Кайт быстро натянул на рубаху кожаный жакет с рукавами до локтей, а сверху стал натягивать плотную накидку с капюшоном.
-Это для защиты от ударов, - громко пояснял шар, перекрикивая стук камней. В небольшой мешок Кайт забросил весь запас денег, что успел собрать, и снадобья, что могли понадобиться в пути. Быстро засунул в карман кремень и нож. Благодаря тому, что комната была маленькой, все вещи были на виду, и дело заняло секунды.
Следующая стрела пролетела на расстоянии сантиметра от головы парня. Медлить было нельзя.
-Теперь хватай меня, и засовывай в карман. И смотри, не упусти, - продолжал командовать шар. – Теперь слушай. Лучше всего бежать к крутому подъему, что у тебя за домом. По нему вверх, а там - в густой лес. Если доберешься до леса, значит, шансы уйти от погони у тебя будут. Самый опасный отрезок пути – дорога к откосу и сам подъем. Ты не будешь видеть что твориться у тебя за спиной, а сам будешь у них, как на ладони. Поэтому, когда побежишь из дома, забрось свой мешок на спину, чтобы он прикрыл ее. Быстро выбежал, мигом по откосу вверх и беги в лес, прочь от погони. Понял? Тогда бегом!
Последнюю фразу он крикнул таким громогласным басом, что она словно сильной рукой выбросила паренька вон из дома, вопреки сковывающему страху. Кайт развернулся, точно следуя инструкциям, и лишь краем глаза увидел, что творилось на поляне. А там, стоя за деревьями, стояло уже семь десятков мужчин. Некоторых он знал, а некоторых он видел впервые. Мост, связывавший три деревни с территорией остального королевства, был по-прежнему разобран. Значит, на помощь гонителям пришли жители соседних деревень. Невдалеке виднелся еще один отряд, спешивший им на помощь. Хорошо, что большинство мужчин занимались земледелием, и не умели метать снаряды, иначе бы Кайту точно пришлось бы лечь под градом камней и стрел.
-Не уйдешь, прислужник злых сил! - услышал крик он. Кайт быстро добежал до склона, чувствуя на себе толчки камне, попавших в спину и в ноги. Вот и обрыв. Кайт стремительно полез вверх по белым камням.
Погоня не теряла бдительности. Гневные крики усилились и люди, понимая, что добыча вот-вот ускользнет от них, ринулась в погоню. Крики « смерть ведуну» еще больше ускорили подъем Кайта. Парень весь вспотел под ворохом одежды, тем не менее, мысленно благодарил шар за предусмотрительность, - она действительно смягчала удары. Быстро перебирая руками, не столько от усердия, сколько из страха быть пойманным, он постепенно вскарабкивался все выше, подгоняемый гулкими ударами сердца.
Запыхавшись, парень выбрался, наконец, с крутого склона, и, пробежав довольно далеко вперед, остановился. Сзади слышался гул преследования, а он, растерянно стоял наверху и озирался вокруг, не зная, что предпринять.
-Ты чего стал? - злобно зашипел магический шар из кармана куртки. Он не видел ничего из происходящего, но догадался обо всем, когда сумасшедшее раскачивание прекратилось.
-Я, это, не знаю, - растерянно произнес гонимый Кайт. – Я, не знаю, что делать дальше.
-Как это? - теперь настала очередь шара удивляться.
-Я не знаю, куда бежать, - все еще растерянно проговорил Кайт. – Я не знаю этой местности, я никогда не был в этих горах.
-Какая разница куда бежать? - крикнул на него шар. - Беги прочь, прочь от преследователей!
Именно это и пугало Кайта. Его временное пристанище находилось к востоку от деревни, у самого подножья гор. Разъяренная толпа подобралась к нему именно со стороны его деревни, и все, что ему оставалось делать, это бежать от нее прямо на восток. В незнакомые, нехоженые места. В горы. В те места, которые кишели дикими зверями, названными охотниками «хищниками гор». Это было опасно, и страшно. Там можно было заблудиться или погибнуть в когтях голодных зверей. Для жителей деревни, в которой родился и вырос Кайт, оказаться одному в диком лесу означало почти верную смерть.
Так считалось у них в деревне. И сам Кайт не был исключением. В своем самом диком кошмаре Кайт и помыслить не мог о том, чтобы уйти далеко от знакомых ему с детства мест. Именно поэтому он и решился остаться в деревне, когда выбрал путь колдуна.
-Я боюсь, - признался Кайт, чуть не плача.
И только пролетевшая над ним стрела, заставила его двинуться дальше. Новый страх, страх быть убитым, оказался сильнее прежнего. Надо было бежать. Прочь, в горы, подальше от обитаемых земель. Кайт в тайне надеялся, что его не будут долго преследовать в незнакомой местности.
Он продолжал свой бег, ориентируясь в на шум и крики за спиной. Перелезая через очередное поваленное дерево, он чуть замешкался, и мгновенно ощутил острую боль в спине и предплечье. Понимая, что его подстрелили, он стремглав помчался сквозь лес, подстегнутый и страхом, и болью, и обидой.
Он бежал изо всех сил, надеясь, что его молодые ноги уведут его от преследователей, и страх перед горными хищниками задержит погоню. Так и случилось. Шум за спиной становился все слабее, а вскоре в ушах слышался только гул работающего сердца. Страх гнал его все дальше, но усталость и боль заставили беглеца умерить свой бег и перейти на шаг.
Вскоре дорога все больше и больше стала забирать вверх. Через несколько часов этого безостановочного блуждания он вышел к горам. Парень окончательно выбился из сил. Кайт был уже не в силах сделать даже и одного шага. Ему нужен был отдых. К тому же наконечники стрел теребили тело, и боль от них стала совсем невыносимой. Из открытых ран уже давно сочилась кровь.
Он стал искать место для отдыха и для ночлега. Таким местом оказался небольшой грот, образовавшийся между тремя огромными, как дом, валунами. Кайт, ругаясь от боли и усталости, с трудом улегся на ложе из прошлогодней листвы.
Первым делом Кайт попытался вытащить стрелы. Не удалось. Они сидели крепко и дотянуться до них измотанному длительным бегом пареньку было не просто.
Устав от бесполезных попыток, Кайт вынул наставника, чтобы получить или хороший совет, или, на худой конец, хоть какое-то утешение.
-Где мы? –тут же осведомился шар.
-В лесу, под камнями, - с трудом переводя дыхание, ответил Кайт.
-Думаешь, мы сумели оторваться от погони? - пытался дознаться тот.
-Да, -постарался заверить его Кайт. – Бег был долгим, погони я не слышал давно, а здесь много камней, так что выследить нас вряд ли возможно. К тому же, наши люди боятся диких зверей, и они не рискнут так далеко заходить в горы. Даже ради меня.
Это, казалось, несколько успокоило Титахона.
-Как ты? - осведомился шар, заметивший муки боли на лице своего ученика.
-Плохо, - прохрипел парень охрипшим голосом. – В меня попали две стрелы. Я долго бежал, а раны кровоточили. Теперь я совсем без сил, и раны болят, словно их жгут углями.
-Это плохо. Ты устал, а стрелы мучают твое тело, -пояснил всезнающий шар
-Может, к утру я наберусь сил, чтобы попытаться вынуть стрелы, - постарался утешить Кайт себя.
-Нет. Дальше будет еще хуже. Стрелы надо вынуть немедленно, чтобы твой организм начал поправляться, и чтобы не было болезни крови, - решительно произнес учитель и наставник.
-Но я не могу, -тихо прошептал Кайт. –Я устал, и мне больно даже пошевелиться.
-Это я понял, - сказал Титахон и замолчал. Парень взглянул на лежащий перед собой магический шар. Внутри его черноты медленно плыли былые облачка.
-Тогда я дам тебе сейчас еще один урок магии, - решительно произнес шар.
-Сейчас? Разве сейчас время?
-Да. Именно сейчас, - настоял шар.
-Так вот, Кайт. Я всегда учил тебя, что люди, изучающие магию, называются магами. В зависимости от обучения маги становятся или колдунами, или волшебниками, или чародеями, или чернокнижниками, или волхвами. И так далее. Преимущество колдунов четырех начал заключается в том, что, на первый взгляд, кажется их слабостью. Колдун, начинающий заниматься магией одного начала, например, земли или воды, на первый взгляд ограничивает себя привязанностью к определенному типу заклинаний. Заклинаниям своего начала. Но, посвященность своему началу есть вещь обоюдная. Ты – колдун начала земли. Посвятив себя началу земли, чтобы начать использовать ее магии, ты не только обязался помогать ей. В некоторых случаях и оно готово прийти на помощь к своему защитнику.
Молодой колдун ничего не понимал. Начало земли? Он считал это просто выражением причастности к тому или иному виду магии. Как простое определение из учебника. Вроде как «то-то и то-то называется так-то и так-то». Но, по словам своего всезнающего магического наставника, земля, на которой он жил и рос, могла прийти на помощь. Но как это? Разве земля могла быть живой? Это просто не укладывалось в голове.
-Потом объясню, - остановился шар, заметив замешательства и испуг в глазах парня. - Новые знания магии никогда не перестанут приносить тебе сюрпризы. Теперь слушай дальше
-В глазах Земли ты, - ее будущий помощник и защитник. О Земле мало кто думает, а в твоем крае тем более. Если ты попросишь тебя защитить, Она сможет это сделать. Помнишь, в начале своего пути ты первым делом прошел обряд посвящения земному началу?
Юный колдун помнил. Тогда он нарисовал на земле некий загадочный символ, похожий на треугольник. Этот знак помогал течению магической энергии. Если стать двумя ногами на одной его стороне, то сила земли начинает течь в тебя. А если стать на две другие стороны, то твоя магическая сила потечет в ту землю, что тебя окружает, став частью природы.
-Так вот. Каждый, кто отдает природе хотя бы часть себя, сразу становиться отличен для нее. Будет у нее на виду, если это можно так объяснить. Именно так тебя тогда и нашли и запомнили духи земного начала, служащие Земле и природе. Маги их называют их дриадами.
Теперь тебе нужно повторить эту процедуру. Нарисуй на земле этот знак снова. Коснись двух его сторон, и снова отдай земле свою силу и магию. И дриады снова найдут тебя. Они узнают тебя по исходящей от тебя магии, а поскольку магическая энергия человека отражает его физическое и душевное состояние, они поймут, что ты в беде. Так как ты, как и они сами, служишь природе, они могут попробовать тебе помочь. Я думаю, за сотни лет они должны знать, как выглядят здоровые люди, и поймут причину твоих проблем. Думаю, они догадаются вытащить стрелы или сделать что-то еще.
Кайт теряя силы, с удивлением слушал речь своего наставника. Он все еще изучал самое начало магии, и такие откровения о сущности отношений между колдуном, природой и ее слугами поражали его.
-Это твой единственный шанс избавиться от стрел, а значит, и выжить. Иного я сейчас не вижу, - сказал ему шар.
Кайт согласно кивнул. Он собрался с силами, чтобы начать приготовления к ритуалу. Медленно, насколько позволяли силы, он, сантиметр за сантиметром вырисовывал символ на теплой и сырой земле. Эта работа совсем утомила его. Наконец все было закончено. Он приложил ладони к обеим сторонам треугольного символа и почувствовал, как остатки энергии вытекают из него в землю. Голова стала кружиться, и его тело стало проваливаться в сон.
Ему вспомнился приятный смех дриады, тогда, на обряде посвящения.
-Вот бы увидеть их, - мечтательно сказал он, засыпая. Он старался лежать смирно, боясь пошевельнуть разбитым телом.
-Не советую, - строго ответил шар, следя за положением его ладоней. Наставник с трепетом ожидал следующих часов, не в силах больше ни чем помочь своему обессилившему товарищу.

Хроники серого колдуна. ВЫБОР. Окончание.

enrikef — Mon, 12 Jan 2009 08:02:08 GMT

Дальше все произошло помимо его воли. В его поле зрения попался камень. Напрягая все силы, он произнес заклинание и поднял камень в воздух и направил его на своего мучителя.
Внезапный удар камня по затылку заставил мужчину выронить свою ношу и упасть на землю. Остальные люди, шедшие впереди, повернулись, и застыли в недоумении, пытаясь понять, что же произошло..
-Что-то ударило меня по затылку,– оправдываясь, сказал поверженный. Кайт тем временем, не в силах из-за страха подняться на ноги, старался отползти подальше от своего мучителя. В голове билась только одна мысль, - прочь, прочь от обещанного наказания и боли!
-Уже все прошло, - сказал его носильщик и вновь поднялся на ноги. - Иди сюда, малец. Никуда тебе не деться.
-Прочь, - не своим голосом воскликнул Кайт, решивший, во что бы то ни стало, избежать своего повторного пленения. Камень снова поднялся в воздух, и, зависнув в вышине, принялся кружить от одного мужчины к другому. Они, словно зачарованные, не сводили с него глаз. Затем, вдруг уразумев, что стали свидетелями злых чар, с криками кинулись прочь со злосчастного места. Все, кроме Радела.
Кайт немного отдышался, приходя в себя. Страх потихоньку покидал его. Он смог встать и схватившись рукой за кровоточащий бок, выпрямиться.
-Ты все-таки ведун, - с каким- то огорчение произнес его друг, стоя в отдалении.
-Я не ведун, брат. Я просто, я … - стараясь возобновить дыхание, попытался было объясниться Кайт.
Но все было зря. Его действия говорили для жителей деревни гораздо больше, чем его слова.

Солнце склонялось к горизонту. Кайт и Титахон находились в своем тайном убежище. Титахон, выслушав историю Кайта, молчал, обдумывая услышанное. Молчал и Кайт. Он переживал события минувшего дня. Чувствовал себя паренек просто ужасно. Он вынужден был прятаться в одинокой хижине у подножья гор. Униженный, избитый, отверженный.
И одинокий.
Мало по-малу эмоции оставили его. Он понимал, что его жизнь снова сделала крутой поворот. Как тогда, когда он набрел на спрятанную избу таинственного волшебника. И теперь снова, когда ему пришлось применить свои магические знания, чтобы избежать страшного, как для него, наказания.
Черный шар первым нарушил молчания.
-Как ты думаешь, Кайт, - спросил он, размышляя вслух, - как поступят жители твоей деревни дальше?
-Дальше? Что ж, это представить совсем не трудно, - ответил он, глядя на то, как ветер играет листьями деревьев. Теперь в деревне только и разговоров, что о том, что парень, живший рядом с ними, оказался злым волшебником. Тот, кто делил с ними кров и еду. Очевидно, они напуганы и попробуют собрать всех жителей для моей поимки.
-Ты же говорил, они бояться колдовства? Я думал, они оставят тебя в покое?
-Да, они действительно бояться, - подтвердил Кайт. – Но они бояться колдовства и колдунов из мифов и легенд. А я? Кто я? Всего лишь парень из плоти и крови. К тому же, все знают, что меня можно поймать и любой взрослый мужчина способен удержать меня в руках. Конечно же, ведь что я могу? Общаться с природой, сварить пару тройку зелий и метать камни размером с виноградину. Отчего же им меня бояться.
-А если спрятаться? Уйти подальше в горы, - предложил магический шар. – Может, там они нас не найдут?
-В горы? В наши леса и горы? Да там столько хищных зверей, что об этом даже не стоит и говорить.
-А если не в горы? Если спрятаться где-то здесь, в долине? Места здесь много.
-Спрятаться? Можно, но только в этом нет толку. За мостом, туда дня два-три пути. Им ничего не стоит сходить туда, вызвать страху и охотников, а те уж они найдут меня в два счета И потом отведут в город. А что там делают с колдунами, я не знаю. Но не думаю, что там меня ждет лучшая участь.
Магический советник вновь задумался.
-А если бежать? Бежать из этих мест? Туда, за речку, в другие земли и города, подальше от твоих озлобленных односельчан, пока твои соседи не додумались, что ты сам можешь покинуть эти места.
Кайт долго не думал над своим ответом.
-Убежать? Через мост, в другие края? Можно. Но куда? В нашем королевстве ведунов везде принимают одинаково. Это место не исключение.
Да, мы можем убежать отсюда, спасая мою жизнь. И что дальше? Пока ты со мной, я не брошу заниматься магией земли. Уж это точно. И к чему это приведет, там, за границей реки? Я не думаю, что на том берегу другие люди. А может быть, там ненавидят магию еще больше, чем здесь. И тогда во что превратиться моя жизнь, – грустно спросил он у своего наставника. – Меня будут гнать отовсюду, за мной будут охотиться. Пока в один день стрела удачного охотника не пробьет мое сердце. Поэтому, я и сказал, что мое бегство, по сути, ничего не меняет.
Подумав, Кайт сказал главное, что было у него на душе.
-Ты ведь знаешь меня, Титахон, - еще более тихим голосом сказал парень. – Я всегда был упрямым, я всегда хотел достичь своих целей, достичь своей мечты. И я не из тех, кто легко сворачивает с избранного пути. Так со мной было раньше. Теперь, ты научил меня магии. Мне это понравилось. Очень понравилось. Даже больше, чем резьба по дереву. И я не хочу бросать свое новое ремесло. И жить я хочу только здесь. Здесь я вырос, здесь я жил все эти годы Это место – мой дом.
Существо, заключенное в магическую оболочку, вновь принялось за размышления. Двигали его совсем иные мотивы, но даже он понимал, что паренек оказался совсем в безвыходном положении. И виноват в этом был именно он, Титахон. Не поспеши предложить он парню заниматься магией. Всего этого можно было бы избежать. Конечно, оказавшись оторванным от дома своего прежнего хозяина, он был более чем расстроен, оказавшись в руках зеленого юнца. И, конечно же, он побоялся показаться тому не нужным, и из страха провести остаток своих дней в пыльном и темном чулане, предложил пареньку свои услуги.
Тогда это показалось ему хорошей идеей. Но он даже не попытался узнать, какой славой пользуется магия в этих краях. И вот, похоже, все его усилия окажутся напрасными. Его новому хозяину грозит смерть, магическая книга может остаться без присмотра, а на многие километры вокруг больше не найдется мага или колдуна, которому бы он, Титахон, мог понадобиться.
С одной стороны Титахону нужно было думать о спасении своего бытия. С другой стороны, если посмотреть внимательнее… Магический шар видел перед собой молодого человека, настойчивого и упорного в достижении своих целей. Как знать, может быть он, Титахон, стоял у истоков пробуждения нового могущественного волшебника?
Эта мысль, и мысль о собственной причастности к этому делу решили дело. Магический наставник решился помочь своему ученику выпутаться из этого тяжелого положения.
-Так что, Кайт, -осторожно начал Титахон, -ты и вправду хотел бы продолжать заниматься магией и дальше?
-Конечно. Я уже говорил тебе об этом.
-И ты хотел бы остаться в этих краях, если бы у тебя была такая возможность? –снова спросил у него его наставник.
-Да, конечно. А в чем дело?
-Думаю, я знаю как тебе помочь, - тяжело признался шар. –Хотя поверь, это было одно из самых тяжелых решений. Которые я когда-либо принимал в своей, скажем так, жизни.
-Слушай же меня, Кайт, - сталь вещать магический шар. - В давние времена, лет пятьсот назад, из людской расы появилось племя колдунов, желающее обрести власть над всем миром.
Но их было не так много, к тому же, рядом с ними жили другие колдуны, которые могли помешать им в их зловещих планах. Да и люди, жившие в тех землях, хотели вести жизнь тихую и спокойную.
И тогда воинствующие колдуны задумали создать себе армию. Но поскольку люди тех земель не поддерживали их, они решили создать себе армию из существ, созданных с помощью темной магии. Не простой, знаешь ли, магии.
Они нуждались в любых союзника, сильных магах и даже слабых. Поэтому и их новая магия должна была быть такой, чтобы даже начинающий маг смог с ее помочью создать целую армию магических существ. И не просто воинов. Воинов, готовых сражаться и отдать жизнь за своих хозяев. Воинов, которых не нужно было бы днями обучать держать в руках меч или копье. Воинов, создаваемых уже с совершенным знанием своего боевого ремесла
Они изучали все магические книги своего королевства. Изучали денно и нощно, тщательно собирая знание по крупицам. Они заново постигали извечные основы и выводили свои, новые, чары и заклинания.
И вот, через какое-то время их труд принес свои плоды. Они произвели на свет новое волшебство. Оно было доступным всем, кто знал хотя бы азы любой магии, но эта новая магия была намного более сильной, чем обычное колдовство, и служило более грозным оружием.
С ее помощью любой колдун мог поднять на ноги войско магических существ. Эти воины не знали ни голода, ни сна. Этих воинов не нужно было ничему обучать. Им нужно было бы просто указать цель.
Но к счастью, зловещий заговор вовремя раскрыли и темных колдунов схватили и наказали. А знания о новой темной магии предали забвению.
Но оно сохранилось. Кое-кто из белых колдунов оставил себе знания о запретной темной магии, чтобы встретив ее в будущем, распознать и выкорчевать семена зловещих знаний.
Один из тех, кому доверили хранить эти знания, оказался я. Обежал хранить их и открыть лишь в случае острой необходимости, -закончил Титахон. Кайт слушал древнюю историю с восхищением в глазах. – Но теперь я вижу, что раскрыть эти знания необходимо.
-И ты готов поведать мне тайное знание? Но почему? – Кайт был невероятно смущен и тронут решением наставника.
-Потому, что твоих сил не хватит, чтобы защитить свою жизнь. Потому, что и сам чувствую себя за все это виновным. Иначе ты погибнешь, а я не хочу быть ответственным за твою смерть. И еще потому, - очень серьезным тоном сказал он, - что я знаю тебя. После недавних событий ты не помышляешь ни о чем другом, кроме изучения магии. И я уверен, что ты найдешь в себе силы применить и не поддаться искушению черной магии во вред людям.
-Я обещаю тебе это, -торжественно поклялся молодой колдун.
-Тогда чего же ты стоишь? –воскликнул шар. –Принимайся за работу!
-Главное, запомни, - стал обучать его магический наставник. – Это называется заклинанием превращения. С его помощью ты сможешь превратить любое небольшое живое создание в сильного воина, созданного своей фантазией.
-Вот это да! –воскликнул изумленный колдун земли.
-Сила этого колдовства в особых знаках, что ты будешь чертить на земле. Верхний ряд знаков определяет силу существа, средний определяет мастерство, а нижний ряд устанавливает длительность их жизни на этой земле.
Ты будешь писать на земле не просто странные загогулины. Каждый знак этого колдовства имеет только одно правильное написание, как и свой правильный звук. Каждая буква в заклинании должна быть написана правильно, ведь, сложенные целиком, они делает твою работу за тебя. Сила этих символов велика, и они многое могут творить сами, стоит их просто прочитать.
-Потрясающе! –Кайт с трудом мог поверить услышанному.
-Сложность же этой магии состоит в том, что к каждому ряду магии полагается свой особый магический знак. Эти три знака силы определяют мощь твоего колдовства и силу, способности и долгожительство твоих воинов. Поэтому эти три знака имеют и свою собственную силу и волю. Чтобы нарисовать их на земле, требуется много силы и воли.
-О! – несколько разочарованно протянул Кайт.
-Вначале. Конечно же, ты будешь пытаться нарисовать только самые младшие символы силы. Большие тебе пока не под силу, но и такое заклинание даст тебе все, что требуется. Одно заклинание даст тебе сразу шесть воинов. получишь шестерых воинов. Это будут простые войны, они не обладают особой силой, зато они быстрые и умелые, ловкие и проворные. Они будут тебе неплохими лучниками или метателями. Это хорошие воины, хорошие в пределах своего знака силы. Они не скажут тебе ни слова, не дадут совета, но и не скажут слова вопреки. Они всегда будут подчиняться твоим командам, но обучиться они не в состоянии. Они будут биться рядом с тобой, плечом к плечу, но не догадаются прикрыть тебя своим телом.
-Ну что, нравится тебе такая магия, Кайт?
-Конечно!
-Тогда принимайся за работу, ученик.
И Кайт с волнением принялся за работу.
-Сначала тебе нужно нарисовать основной рисунок. Смотри, я буду показывать каждый знак. Рисуй правильно, не ошибись.
Молодой колдун палкой перерисовал знаки, появлявшиеся на черной поверхности шара и посмотрел на свою работу. Знаки-буквы старых волшебников чем-то были похожи друг на друга. В центре всегда был значок, в форме буквы «с», часто открытой частью вверх. Его пересекали, дополняли и обводили другие черточки и полоски, иногда замысловатые, иногда простые.
Знаки-буквы быстро выстроились в три ряда.
-Теперь тебе надо найти шесть небольших животных, которых ты мог бы превращать в своих воинов, - продолжал обучение старой магии шар.
-Каких именно? – переспросил Кайт возбужденно.
-Любых. Тех, которых смог бы поймать, - насмешливо сказал шар.
Кайт вспомнил озерцо. В нем плескалось до двух десятков красно-зеленых жаб. Они лениво плавали в его водах и не представляли собой трудной мишени. Он принялся за охоту, предварительно сняв с дерева свою влажную рубаху. Скоро он вернулся, неся в одежде шестерых жаб.
-Отлично. Брось их на землю, далеко они не убегут. А теперь закрывай глаза и попытайся представить себе твоих помощников, - снова направил его наставник.
-Это должны быть люди? - уточнил Кайт, выбирая в темноте закрытых глаз свой образ.
-Вовсе нет. В твоем положении даже лучше, чтоб они не были людьми. Шесть людей, - это не много, а шесть странных существ, - это уже кое-что.
Кайт немного пофантазировал, а когда закончил, снова обратился к наставнику.
-А теперь осталось самое сложное. Тебе нужно будет нарисовать в магические знаки силы и духа. У изгнанных волшебников была своя система счета из одиннадцати цифр. От меньшего к большему. Символов, обозначающих силу и дух, было тоже одиннадцать, от меньшего к большему. Каждый знак в заклинании имеет свою силу, но именно эти символы и предают заклинаниям этом магии такую силу. Я покажу тебе самый младший символ духа и силы. Именно его ты должен будешь вписать в заклинание. Но помни, сделать это будет непросто. Знаки силы и духа имеют свою волю и этот знак будет сопротивляться тебе.
Итак, помни. Смотри на знак. Попытайся нарисовать его в заклинании и держи в уме образ своих воинов. Если все это у тебя получится, то тогда ты получишь то, что так желал.
На боку шара вспыхнул последний символ. Символ силы и духа. Кайт нагнулся к земле и попытался было начертить его на земле, но не тут то было. Знак вовсе не желал перекочевывать на сырую землю. Рука молодого колдуна застыла, словно наткнувшись на невидимый барьер. Несмотря на то, что этот символ был одним из самых младших, сил, необходимых для его написания, требовалось много.
Кайт собрался с силами и продолжил незримую борьбу. Его мышцы заныли от усталости, лоб взмок, но парень, стиснув зубы продолжал бороться. Символ и человек, магия и упорство, стали друг против друга в неравной борьбе.
Молодой колдун чувствовал, что ему придется приложить все свои силы, чтобы, подчинив себе магический знак, начертать его в нужном месте. Но он был готов бороться, ко всем своим силам приложил свое упорство, все свое отчаяние всю, свою надежду. И вот знак начал поддаваться, и на земле, ставшей вдруг такой вязкой и неподатливой, стали вырисовываться один за другим три круга. В последние мгновения Кайт вспомнил о мысленном образе и поспешил закрыть глаза.
Через несколько секунд нелегкий поединок был закончен. Кайт неуверенно открыл свои глаза.
Открыл, и не поверил увиденному.
Прямо перед ним стояли шесть странных существ. Он не совсем такими их представлял в своем разуме, но вышли они достаточно похожими. Ему не хватило фантазии сделать что-то особенное. Он просто представил себе высокое худощавое человеческое тело, и на короткую шею насадил сплющенную жабью голову. Получилась страшная худая белесая тварь с поднятыми плечами, узким тазом и длинными руками. Голова была широкой и плоской, лишенная лба и подбородка, с длинными, черными, узкими глазами и ноздрями. Кайт не знал, радоваться ему, стеснятся или пугаться за свое детище.
-Что ж, поздравляю. Тебе удалось это сделать, - гордо сообщил ему наставник. –Хотя далось тебе это не так уж легко.
-Еще бы, - выдохнул Кайт, позволив себе улыбнуться. Его душа ликовала от счастья.
-Вот он, результат твоей нелегкой борьбы, вот твои воины. Жить им всего шесть дней, а потом заклинание утратит свою силу и тебе придется создавать их заново. Так будет, пока ты станешь более сильным и не овладеешь более сильными знаками силы.
Кайт смотрел на созданных им существ. Радость и гордость переполняли его. Он больше не одинокий, он больше не изгнанник. Теперь у него есть сила. Сила, необходимая, чтобы сделать ставший таким очевидным, выбор.
-Теперь у тебя есть сила, скажи, Кайт, что ты станешь с ней делать?- осторожно спросил у него его магический наставник.
Кайт серьезно задумался. Думал он очень долго. Простого решения у него не получалось, а то что приходило ему на ум, было беспрецедентно смелым и необычным.
Но отступать уже было поздно. Он многое претерпел, и сам он был уже не таким, как прежде. И теперь у него появилась сила, с помощью которой он мог оставить все, как есть.
-Выход только один, - уверенно произнес он. - Люди моей деревни не позволят мне остаться и жить в ней. Так говорят правила. Так говорит совет старейшин. Если я собираюсь оставаться жить в своей деревне, мне придется установить в ней свои правила и стать над советом старейшин. Это значит, мне придется стать новым правителем своей родной деревни.
-И это единственный способ? –недоверчиво спросил черный шар.
-Если я хочу остаться и дальше жить в своей деревне, то –да.
Титахону пришлось положиться в этом вопросе на своего ученика. Ведь в вопросах взаимоотношения здешних людей и колдунов его ученик все же понимал больше, чем он.
-А если они попытаются послать людей за помощью в соседние земли? – только и спросил наставник.
Кайт задумчиво потер подбородок. Он знал ответ, но решиться на такое было не просто.
-Придется разобрать мост, ведущий из трех деревень во внешний мир, - подумав, твердо сказал Кайт. – Я вынужден отрезать их от остального мира, иначе моей жизни больше не будет покоя. И сделать это нужно как можно скорее. Лучше сегодня ночью.

Кайт стоял под сиянием луны и смотрел в бурлящие потоки горной реки. Лунный свет невинно купался в ее потоках, и Кайту тоже хотелось присоединиться к нему. Хотя бы мысленно. Вместо этого ему предстояло сделать шаг, за которым он не видел возврата.
Сомнения все еще продолжали терзать его не окрепшую молодую душу. Будь Кайт, как раньше, менее смелым, и более покладистым, он бы не задумываясь кинулся в деревню, просить прощения и отдавать свою судьбу на суд деревенской общины. Да, раньше он поступил бы именно так. Ему бы и в голову не пришла такая дерзкая мысль, как разрушение моста, столь необходимого для нормальной жизнедеятельности деревни.
Но теперь он понимал, что он уже не тот, кем был раньше. Между парнем, ищущим любви возлюбленной девушки, и тем, кем он был сейчас, лежала огромная пропасть. Теперь он не был частью деревенской общины. Теперь он был частицей чего-то большего, частицей чего-то иного, великого и огромного. И он готов был бороться за то, чтобы и дальше оставаться частью этого извечного величия.
Пока у него все еще оставался выбор. Или возвращаться в деревню, вымаливать прощение, надеясь на благосклонность односельчан, и порвать с магией. Или, делать то, что ему хочется, в новой для себя роли начинающего молодого колдуна земного начала. Или поставить решение и благорасположение деревни выше своего стези, или отстаивать себя и свое ремесло любыми доступными ему способами от посягательств жителей долины.
Он должен был выбрать что-то одно. И тут, пере мостом, он наконец, выбрал.
Кайт, молодой колдун земли решил бороться за себя.
Потому, что, когда дело касалось выбора между повиновением и покорностью другим, и возможность выбирать свой путь, он выбирал то, что было ближе ему по духу.
Это и был путь серого колдуна.
И это был его, Кайта, выбор.
- Разбирайте мост, – без колебаний приказал он.
Покорение деревни прошло так, как и предрек Кайт. Ее жители не отличались смелостью и смышленостью. Это были крестьяне, ремесленники и мастеровые. Когда парень появился перед наступлением ночи у дома старейшины деревни и провозгласил себя ее хозяином, весь народ собрался на площади и со страхом и удивлением принялся обсуждать это сообщение. Когда он провозгласил свои требования, некоторые самые бойкие парни, из охотников и лесорубов бросились, было, на него, чтобы выгнать из деревни. Но появившиеся по его приказу страшные белесые твари, с палками и серпами, быстро остановили их. Теперь всем стало ясно, кто новый хозяин в деревне. Это поняли все, от мала до велика. И присягнув новому хозяину на верность, со страхом разошлись по своим домам.
Кайт едва сдерживал дыхание от радости. Он глядел на знакомые до боли стены домов, ступал ногами по протоптанным дорожкам родной деревни. Все вроде было тем же самым. Но на этот раз все было иначе.
Кайт чувствовал себя победителем. Он смог добиться всего, чего хотел, и стать тем, кем хотел, и жить там, где хотел и с кем хотел. Он нашел выход, когда в некоторых случаях казалось, что выхода не было. Ведь он даже подчинил себе свою деревню.
Кайт уверенно шел к победе, выбрав путь и цель, и несмотря ни на что, одержал верх.
Ведь так должны поступать люди, идущие к своей мечте!
Ведь так?

Ибо кто я в глазах высших сил,
И кто смог бы показать мне
истину?

КОНЕЦ

Хроники серого колдуна. ВЫБОР. Часть 3.

enrikef — Tue, 21 Oct 2008 15:53:08 GMT

Но одна новость заставила его насторожиться.
Одним вечером он был приглашен к Раделу в гости, у них собиралась мальчишечья компания. Ребят было человек десять, все приблизительно его возраста. Они вместе жили в этом селе и вместе познавали сложности и изгибы жизни. Они вместе росли, вместе выбирали ремесло при прохождении обряда взросления. У них были одни и те же проблемы, одни и те же трудности, и именно близость их возраста сблизила их между собой. Ребята сплотились в некую группу, и вместе дружили, вместе играли, вместе отдыхали.
Вот и этим вечером ребята обсуждали какие-то деревенские новости, слухи и сплетни, строили планы на прибыль с будущей ярмарки. Рассказывали разные истории и просто бахвалились. Кайту очень хотелось рассказать о всех тех чудесах, что происходили в его жизни, но что-то, а точнее его внутренняя осторожность, заставило его начать разговор издалека.
-У меня есть другая тема для разговоров, - сказал он, вклиниваясь в удачный миг затишья. – Кто что знает о магии и колдунах, - как бы невзначай, спросил он. Сам он, как ни странно, этим раньше не интересовался. Однажды решив для себя, что магия и фокусы это одно и тоже, на этом он завершил пополнение своих знаний в данной области.
-Даешь страшные истории, - прогремел новый призыв, и с разговоров о девушках все переключились в новое русло. Кайт даже не подозревал, что эту тему тоже обсуждают у них в деревне. Но содержание этих разговоров очень изумило его.
И не удивительно.
Магия и колдовство в его деревнях считалось чем-то злым и ужасным. Настоящей магии здесь совсем не знали и не понимали. Наоборот, все, что было хоть на сколько-нибудь связанно с ним, считалось злым и чуждым, а люди, связанные с магией, назывались ведунами и считались чем-то даже худшим, чем лесные разбойники.
Послушав рассказы своих ровесников Кайт понял, в чем крылась причина такой нетерпимости. Все, что знали дети и взрослые о волшебстве и волшебниках, приходило к ним из страшных историй. Историй, рассказанными охотниками или просто заезжими гостями у костров. Все эти истории были похожими одна на другую и рассказывали об этом, как о чем-то, всегда опасном для самого обладателя запретных знаний и особенно опасным и ужасным для всех тех, кто окружал и жил рядом с таким человеком.
Теперь Кайт понимал, что рассказчики этих историй никогда не встречались с теми существами, которых описывали в своих выдуманных рассказах. Теперь, благодаря своим знаниям, он мог отличить правду от вымысла. Но другие люди, воспитанные на страшных сказках, сказаниях и легендах, нашли выход своему страху и дали ему имя,- ведовство. Человека же, уличенного в ведовстве, карали уже совсем не по сказочному. Его ждала смерть, страшная смерть.
Вот когда Кайт порадовался, что вовремя придержал язык за зубами..
Пока он понял одно, - выбранное им ремесло, ремесло колдуна, будет воспринято его односельчанами совсем не однозначно. И если он и собирается и дальше практиковать магию, делать это придется очень осторожно.

И вот настал решающий день. Подошел к концу месяц, отведенный до начала священного обряда. Завтра Вилан и Яронина должны будут стать под священным деревом и при присутствии почетных и уважаемых свидетелей произнести священную клятву верности.
Сегодня тренировки Кайта проходили весьма неудачно. Он недавно начал учиться повелевать магией без помощи рук, используя только силу заклинаний. В данном случае он учился поднимать в воздух камни. Он выбирал маленький камушек, с ноготь величиной и положил его перед собой. Затем сфокусировал на нем свою энергию и произнес заклинание.
Но ничего не происходило.
И дело было тут не только в новом заклинании. Кайт никак не мог собраться, чтобы думать только об учебе. Он действительно старался, но мысли его поздно или рано возвращались к возлюбленной. Кайт понимал, что если он собирался что-то сделать, то делать это надо было сегодня. Иначе все его старания больше не имели смысла.
Но магический шар, то ли не вспомнил, то ли не хотел вспоминать о переживаниях своего ученика. Он то и дело прикрикивал на парня, комментируя его постоянные неудачи.
-Да что с тобой? – изумлялся наставник. - Что с тобой происходит? Почему ты не можешь сосредоточиться? Ведь до сих пор все было хорошо.
-Я не могу поднять этот треклятый камень, как бы я не старался, -расстроенным тоном сообщил ему Кайт, стараясь скрыть свои истинные переживания.
-Но это всего лишь камень. Маленький камушек, - непонимающим тоном отреагировал на его замечание наставник. –Ты же смог овладеть растениями, так почему же тебя смущают камни?
-Но это же не возможно, - стал заверять Кайт его. - Одно дело заставить расти живое растение, а совсем другое, - двигаться не живой камень.
-Но как же ты собираешься учиться магии дальше, - возмущался шар в ответ. – Следующим после этого шагом должно развивать твое умение заставить камень вообще летать в воздухе. А ты не хочешь верить, что его вообще можно сдвинуть с места!
-Титахон, давай пока прекратим изучать магию земли, и перейдем на магию деревьев и трав, - предложил парень, пряча глаза. – Вон сколько работы с лекарственными снадобьями.
-Низа что, - категорично отрезал шар. – Во - первых, если в книге написано, что ты завтра будешь двигать горы, почему ты не веришь, что сегодня сдвинешь камень? Во-вторых, я не дам тебе получить такое глупое поражение, тем более в такой ответственный день.
Кайт замер в нерешительности. Оказалось, его наставник не забыл сегодняшней даты.
-Я думал, ты не помнишь, что сегодня за день, - произнес Кайт успокаиваясь.
-Я помню все, - строго ответил ему магический шар. –Поэтому я и хотел добиться прорыва в изучении левитации камней. Я думал, что такая победа придала бы тебе уверенности.
-Спасибо, - радостно ответил молодой колдун. –Но, видно, сейчас у маня это вряд ли получиться.
-Похоже на то, -хмыкнул шар.
Легкий ветер заставил зашелестеть верхушки деревьев у Кайта над головой. Паренек поежился, но не от холода.
-Боишься? – участливо поинтересовался наставник.
-Боюсь, – нехотя признался парень. – Страшно, когда так много зависит всего от одного разговора. –Я боюсь не справиться. Боюсь, что у меня не хватит слов. Я даже не знаю, что ей сказать.
–Тебе нужно поговорить с самой Ярониной, - ответил ему вдумчиво шар. - Рассказать ей, что ты чувствуешь, и что она для тебя значит. Главное, расскажи ей как можно больше. Может, она не видит то, как ты ее любишь, а может, она просто не правильно истолковывает знаки твоего внимания. Ведь все может быть. Расскажи ей о своих чувствах. Рассказать, на что ты пошел ради мечты о ней, чтобы она оценила силу твоей любви.
Кайт успокоился, и на его лице вновь засияла улыбка. В это ему было легче поверить. Может, просто его избранница не сумела понять, насколько она важна для него. Может, она даже и не догадывается о том, как сильно он, Кайт, ее любит и обожает? И в самом деле, кто бы мог отказаться от такого воздыхателя как он, Кайт?
-Но только это нужно сделать один на один, чтобы никто посторонний не смог ни отвлечь ее, ни повлиять на ее мнение, -подумав, добавил он. – Придумай, как все это можно сделать так, чтобы твоему откровенному разговору никто не смог помешать.
Через час размышлений Кайт выработал план. Он знал, что днем его возлюбленная работает с подругами над раскройкой и покраской тканей. Вечером гуляет допоздна, затем приходит домой и ложится спать. Выходит, застать ее с глазу на глаз можно только ближе к ночи, у нее в спальне. Следовательно, вечером он дождется Яронину у нее дома в ее спальне. Покажет себя, скажет, что хочет поговорить и проведет беседу по заранее намеченному плану. Вообще-то, попадание в дома без предупреждения хозяев, у них в деревне, мягко говоря, не приветствовалось. Так же, как и проведение времени с не замужними девицами один на один в ночное время. За это могли и к столбу позора на день привязать.
Но что не сделаешь ради мечты? Оставалось надеяться, что Яронина не поднимет тревогу и молча выслушает воздыхателя.
Ближе к вечеру, видя, что назначенное время приближается, Кайт начал волноваться. Уже через несколько часов он должен был предстать перед любимой девушкой и раскрыв свои чувства, получить ответы на свои животрепещущие вопросы. Конечно, он верил, что, как только он расскажет о своих чувствах Яронине, она бросит своего кузнеца и выберет его.
Смеркалось.
Кайт засел под раскрытым окном спальни Яронины и прислушивался к разговору, ожидая, когда семья после долгого ужина разойдется ночевать по спальням. Сердце паренька бешено скакало в груди, отсчитывая каждую секунду до долгожданной встречи со своей любимой. С каждым ударом сердца становилась все ближе, и неотвратимее. Кайт ждал и боялся того мига, который должен был стать поворотным в его судьбе.
Этим вечером ужин в доме Яронины длился не долго, отец с матерью решили сами обсудить торжественные события, и рано отправили дочь из-за стола. Юный влюбленный мигом переметнулся и оказался под окнами спальни девушки. Он услышал скрип двери и заметил мигание пламени свечи.. По шороху одеяла он догадался, что девушка ложится в постель. Выждав не много времени, он приподнялся и заглянул в заветное окно. При слабом свете свечи он довольно отчетливо увидел девушку, удивленно смотревшую на него из вороха одеял. Кайт с трепетом взирал на ее длинные, пшеничного цвета, волосы, большие голубые глаза и тонкие, красивые черты лица.
Это была его любимая. Его Яронина.
-Привет, - как можно тише сказал Кайт стараясь не перепугать девушку. Он не хотел волновать ее, чтобы не дать ей повода для неверных мыслей.
-О, - удивленно вымолвила она. К удивлению Кайта, она не чуть не испугалась незваного ночного гостя. К счастью, она быстро совладела с собой, когда узнала неожиданного гостя.
-Кайт, это ты, -на всякий случай переспросила она.
-Конечно, - облизывая пересохшие от волнения губы, как можно более смелым голосом произнес он.
-Ты чего тут делаешь?- удивленно спросила его девушка.
-Хочу с тобой поговорить, - честно признался он.
-А почему здесь, сейчас, а не в другое время, - снова чуть более настороженно спросила она.
-А я не могу при всех. Это… это личный разговор. Я целый месяц ждал, чтобы поговорить с тобой.
-Раз так… – Девушка задумалась. Пускать гостей в такое позднее время у них в деревне не разрешалось, но этого гостя девушка знала хорошо. Кайт не представлял для нее никакой опасности. К тому же, женское любопытство вмиг взяло верх над ее осторожностью, ведь было ясно, что паренек пришел в столь позднее время не спроста.
-Ну, раз для тебе это так важно, - залезай, - решилась она и хихикнула. – Хорошо, залезай в окно, -скомандовала она. - Только тихо, чтоб мои родители не услышали.
Кайт осторожно перелез через подоконник и очутился в ее спальне.
–Только чтоб без сюрпризов, не то отца позову! – предупредила она его и хихикнула снова.
Очевидно, эта ситуация сильно ее забавляла. Кайт же не мог найти себе место от волнения. Он не верил, что сможет пойти так далеко. Теперь он стоит в полумраке чужой спальни, совершая то, чего никогда бы не осмелился совершить ранее.
-Я стану тут, в углу, подальше от тебя и от света, - осмотревшись, нашел укромное место он.
Он немного перевел дух. Он все еще был сильно взволнован происходящим, до конца не веря в то, что он что набрался смелости осуществил задуманное. Но вскоре эмоции стали затихать. Он сделал все, что задумал. Он находился в спальне своей любимой, она его не прогоняла. Это его вполне устраивало и успокаивало..
Наконец, собравшись с духом, он сказал:
-Спасибо, что ты не выгнала меня, -доверительно сказал он..
-Да что ты, - отмахнулась она. – Я ведь понимаю, сколько нужно смелости, чтобы совершить такой поступок. Не каждый парень способен на это.
Такая похвала придала Кайту душевных сил. Он собрался с силами, чтобы поведать девушке о самом главном.
-Ты, наверное, хотела бы узнать, зачем я пришел тебе в столь поздний час, - начал свое признание он, но девушка с тихим смехом прервала его речь.
-Да в этом-то тайны никакой как раз и нет, - весело пояснила она. – Почему же еще юноша решится проникнуть в спальню девушки, которая уже завтра должна сочетаться узами брака с другим? Наверняка ты пришел рассказать мне о своих чувствах, не так ли? Ведь такое не скажешь при всех, а завтрашний день заберет у тебя и эту возможность.
Ночного визитера тронула откровенность и догадливость любимой, хотя никто не говорил ему об этих моментах. Очевидно, это было из тех вещей, о которых не принято было говорить вслух, а нужно было догадываться самому. И то, с какой простосердечностью она это говорило, стронуло его.
-Я правильно поняла, – допытывалась она. – Речь пойдет об этом?
-И да, и нет, - осторожно ответил он, вновь беря себя в руки.
-Это интересно, - сказала она и тряхнула волосами. – Рассказывай.
И Кайт рассказал все.
Ярко, в красочных эмоциях, выворачивая душу наизнанку, стараясь показать девушке все оттенки своих переживаний. Как восторженно мечтал, как чувственно волновался, как страстно хотел, как яростно боролся и как терпеливо не терял надежды. Как страдала его душа в тот день, когда стало известно о ее решении. Как он яростно старался выяснить причину своих неудач. Рассказал он и то, чего он смог добиться за месяц в познании таинственного ремесла магии.
Яронина слушала его, не перебивая. Только ее лицо менялось в такт с эмоциональной окраской рассказа. С грустью она слушала ее рассказы о душевных муках, и с недоумением о потугах в сфере магии.
Когда Кайт закончил свое повествование, она еще пару минут не могла произнести ни слова.
-Вот это да, - наконец прервала она свое молчание и улыбнулась. – Такого я услышать никак не ожидала. Еще никто не рассказывал о своих чувствах ни одной девушке на свете, как ты. Я, конечно, видела, что я тебе нравлюсь, и догадывалась о том, что ты переживаешь. И мне искренне жаль, что все так получилось.
Сердце Кайта забилось сильнее. Вот он момент истины. Он открылся ей, и она поняла всю глубину его чувств. Оставалось лишь сделать последний шаг.
-Яронина, - воскликнул он, забыв, что находиться в чужом доме в столь позднее время. – Теперь ты знаешь, что я чувствую к тебе. Ты знаешь, на какие жертвы я пошел, чтобы доказать тебе свою любовь. Я уверен, что никто не питает к тебе настолько сильных чувств, как я. И эта уверенность дает мне смелость сказать тебе, -Яронина! Не связывай себя узами семьи с Виланом. Я больше его достоин того, чтобы стать твоим избранником!
Девушка, огорошенная таким признанием, несколько минут сидела на кровати, не в силах произнести ни слова. Рассказ молодого паренька тронул ее, а его откровенное признание и вовсе умилил ее.
Но паренек перед ней требовал ответа на свои чувства. И ответ этот было дать не просто.
-Я не могу, - ответила она с простой, совсем не соответствующей ее внутреннему состоянию.
-Не можешь? Но почему? –не мог понять ее отказа парень.
Яронина тяжело вздохнула. Да разве ж можно объяснить такое? .
-Мой отец говорит, что ты еще слишком молод, -начала она издалека, -а Вилан уже от отца научен всему. И жизни, и работе. Еще он говорит, что муж-кузнец интереснее нашей семье, чем муж – «деревщик». Железо в наших краях цениться дороже дерева, и нашей семье ценен такой союз. Моя мама говорит, что у их семьи богатое хозяйство, что у них есть и хроны, и гряки, и это будет очень хороший союз.
- А как же я? – еле переводя дыхание, срывающимся тоном проговорил он. –Как же мои чувства?- с волнением проговорил он.
Девушка печально улыбнулась.
-Кайт, послушай меня. На сомом деле, все дело даже не в мнении моих родителей. И не в твоих чувствах, а в моих.
Кайт внимательно слушал каждое его слова, стараясь уяснить себе выбор любимой.
-Просто я, я люблю Вилана, молодого кузнеца. Вот и все.
-Но почему его? – Кайт недоумевал. Он доказал девушке свои чувства. Так почему же ее выбор не склонился в его, Кайта, сторону.
-Он мне нравиться, - пожала плечами она. В этих простых словах был весь смысл, но Кайт, обуреваемый разочарованием и недоумением, этого не понимал. Он был слишком неопытным для всего этого. – Что уж тут еще скажешь? Он сильный и красивый, продолжала она. - Молодой и энергичный. Взрослый умом и с горячим сердцем. У нас много общего. Что еще добавить? Я люблю его. Вот и все, -снова выразила она очевидное.
-А как же я? Как же мои чувства? –все еще недоумевал влюбленный паренек.
Яронина постаралась ответить как можно мягче.
-Мне приятно, что я нравлюсь еще кому-то, но обряд свадьбы я хочу разделить только с ним.
Кайт замолчал. Слезы полились из его глаз, и он не в силах был сдержать их горькие потоки. Его чувства были отвергнуты, надежда погашена, а все усилия тщетны. Он показал свою смелость, явившись в неурочное время в ее дом, показал свою искренность, рассказал о своих стремлениях. И все равно остался за порогом своей мечты. Это было серьезное разочарование, и серьезное горе для юного паренька. И хотя он получил ответ на свой вопрос, его мысли все еще пытались найти хоть малейшую лазейку, чтобы найти хоть какой-нибудь шанс, повернуть все вспять.
Его взгляд остановился на свече, и в голове парня мелькнула отчаянная мысль. Может быть, когда он покажет ей те чудеса, ко что он научился делать, может тогда она, тогда она оценит силу его любви? И, может, тогда она оценит его по достоинству?
-Вот, смотри. – Он собрал свои силы в кулак и сосредоточившись на свече, прочел заклинание и высвободил свою энергию. В этот раз ему ничего не мешало сконцентрироваться. Напротив, в этот миг все его мысли и силы были направлены на одну цель.
И на глазах изумленной девушки пламя свечи дрогнуло, а затем и сама свеча, подчиняясь законам магии и воли молодого колдуна, медленно оторвалась от подставки и поплыла вверх. Его чувства и его стремление понравиться любимой усилили его энергию, и теперь перед ним не было ничего невозможного. Он бережно поднимал свечу в воздух, шепча магическое заклинании, и в сердце его снова загорался трепетный огонек надежды. Может быть она, увидев, чего он достиг из-за нее, изменит свое решение. Ведь он из-за своей любви к ней так много прошел, так многого добился. Он решился стать колдуном, он много времени проводил в изучении основ этого мастерства, чтобы просто понравиться ей. Он хотел показать ей, что он на многое способен ради нее. Что он ради ее внимания и интереса старался стать лучше и замечательнее, чем он есть. Он хотел показать ей свои достижения, чтобы она видела труды его любви к ней.
Он верил, что она увидит и оценит. Он верил, что она увидит и поймет. И обратит свое сердце к нему.
Он верил.
Кайт остановил воспарение свечи и повернул свой победоносный, и вместе с тем умоляющий взгляд на возлюбленную. Он ожидал прочесть понимание и любовь в его глазах, но увидел другое. Страх и ужас застыли в ее глазах. Лицо исказила немая судорога, девушка прижалась плечом к стене, стараясь отодвинуться от парящей свечи.
-Этого я смог достичь для тебя, - сказал он и замолк, вдруг поняв все. Понял, и внутри него что-то оборвалось. Она не увидела в этом жесте силы любви и его тяжелых тренировок. Ни слез разочарований, ни трудов побед. Она видела перед собой не юного мастера, спасшего жизни ее односельчанам, а страшного колдуна, черными чарами управляющего силами природы.
Девушка больше не видела перед собой своего воздыхателя. Она видела лишь то, что обычным людям не полагалось видеть, а тем более творить. Она видела запретное ремесло, магию, и источником всего этого был Кайт.
Больше она не видела в нем своего воздыхателя.
В ее разуме перед ней стояло только ведун, знаток черного ремесла. Чудовище.
-Яронина, - сказал он, пытаясь успокоить девушку. Но его голос подействовал совсем по-другому. Она закричала. Громко и истерически, вложив в крик о помощи весь свой страх и надежду на спасение.
-Вон, вон, - кричала она. - Вон, черный колдун. Мы давно подозревали. Не мог молодой сирота так много знать. Ты служишь злым силам. Вон!
Кайт оторопел, и свеча упала на груду белья. На секунду парень было подумал, а не броситься ли тушить пожар, но дверь в спальню распахнулась, и в комнату вбежал ее отец. В свете распространяющегося огня он быстро определил, кто виновник беспокойства его дочери.
-Ах, ты! Дюжие руки вмиг вытолкнули ошеломленного паренька во двор. Отец Яронины был крепок телом и обладал хорошо развитой мускулатурой. Перескочив через подоконник, он снова оказался рядом с незваным гостем.
-Я тебе покажу, как лазить в окна к чужим невестам, - и он ударил Кайта в грудь. Парень не успел перевести дух от падения на землю, а теперь новый удар потряс его. Он получил еще один удар, прежде чем понял, что лучше всего начать убегать. Затуманенными глазами он выбрал дорогу и бросился по улице, от разгневанного папаши, бросившегося тушить разгорающийся пожар.
Он с трудом придерживался дороги, стараясь не споткнуться о камни. Невдалеке показалась группа парней, спешащие на пожар и крики отца Яронины. Стараясь держаться как можно дальше от света, парень выбежал из ночного полумрака деревни и скрылся за зелеными полями . Он держал путь в свою хижину. Там было его прибежища. Там его ждал Титахон. Та были и лекарства, такие необходимые от быстро разливающейся боли.
Вид Кайта, ввалившегося в избушку, был настолько плачевным, что даже магический шар не мог не сопереживать бедняге. В который раз Кайт понял силу лекарственных снадобий, заготовленных про запас. Он осмотрел свои раны, - кровь из носа, синяки и раны на лице и теле. Трясущимися руками парень расставлял средства по порядку и занимался самолечением.
Через час, прочистив, омыв и залечив раны, не забыв подпитать себя магией, он лег на деревянную кровать. Разбитыми губами он медленно пересказал шару разговор и случившееся за тем бегство. Шар слушал молча, не перебивая. Он умел слушать. Когда парень закончил, долгое время только огонь в камине нарушал спокойствие в комнате.
-Мне жаль, - выразил свое сочувствие магический наставник. А что еще можно было сказать?
-Мне тоже, - выдохнул парень.
-Жалеешь, что сходил? – поинтересовался магический наставник.
Помолчав, Кайт твердо произнес:
-О том, что я сходил к девушке и рассказал о своих чувствах. Я не жалею. Поговорить нам действительно нужно было. Теперь я знаю, что дело вовсе не во мне. До этого разговора я все думал, что я не интересен, что не заслужил ее внимания. А оказалось, что она просто меня не любила. Теперь я знаю, что есть вещи, не подвластные каждому из нас. Вы с Виланом оба любили Яронину, но девушка выбрала молодого кузнеца. Что ж, это ее право, и ее выбор.
Они снова замолчали. Огонь трещал в печи, наполняя пространство комнаты теплотой и светом.
-Что теперь будет, - полувопросительно произнес Титахон, имея в виду реакцию местных жителей на ночное происшествие в деревне.
-Теперь все узнают, что я проник в чужой дом без разрешения в поздний час. Напугал ее и чуть ли сжег весь дом.
-А твоя магия? Ведь если о ней станет известно…
Молодой колдун отчетливо понимал и это.
- Надеюсь, что об этом так никто и не узнает. Ведь это видела только Яронина. Но
она была в таком состоянии… Расскажет ли она об этом?
-Будем надеяться, что нет, - осторожно ответил шар.
- Согласен. - Кайт зевнул. Тепло, усталость и лекарство делали свое дело. Он засыпал, оставляя тяжелый день сегодняшний, даже не предполагая, к чему приведет его день завтрашний.

Проснулся он далеко за полдень. Раны от вчерашних побоев все еще очень болели. Кайт предложил наставнику сходить на разведку в деревню, узнать, что там к чему. Очень хотелось надеяться, что все забыли о вчерашнем дне или просто никто ничего не узнал. Наставник был против, но ограничился лишь советами о сохранении бдительности. Сам он не захотел покидать хижину.
Кайт отправился в деревню. Как ему хотелось, чтобы все забыли о вчерашнем инциденте, и чтобы он мог войти в деревню, как ни в чем не бывало! Но он понимал, что на это шансы не велики. И он решил на всякий случай сойти с дороги и тайком приблизиться к деревне зелеными полями посевов.
В деревне было все, как обычно. Лишь десяток мужчин почему- то бездельничал на площади. Кайт решил потихоньку пробраться домой, чтобы перекусить и запастись провизией. Перед входом в дом его кто-то тихо позвал. Он осмотрелся. С дерева тихо спустился Радел.
-Что там у тебя вчера произошло? - махая от возбуждения руками, стал выпытывать сын старейшины. - Я уже спал, когда ночью к нам в дом влетел отец твоей возлюбленной, что-то крича о том, что ты влез к ней в спальню, напугал ее страшными россказнями и чуть не устроил пожар. Мы вначале не поверили, что ты мог такое сделать, но тот сказал, что и он, и его дочь узнали ночного гостя. К тому же, когда мы утром не обнаружили тебя дома, мы стали больше доверять словам разгневанного отца. Теперь, глядя на твои синяки и раны, я полностью уверен в этом.
Радел рассматривал раны со всех сторон, оценивая состояние здоровья своего названного брата.
-Так что же там произошло на самом деле? Рассказывай, что ты там натворил.
Сын старшины выглядел не особенно агрессивным, и Кайт подробно поведал о событиях вечера, честно рассказывая только о своих мотивах, и пропуская демонстрацию своих магических талантов. Уложившись в десять минут, он вопросительно взглянул на названного брата, ожидая его реакции. Радел был сыном старейшины, а значит, его реакция должна была отражать ход мыслей его отца.
-Да, натворил ты бед, - невесело рассмеялся радел. –Но все это дело молодое. Пожар, конечно, оказался совсем некстати, но тут уж ничего не поделаешь, - он пожал плечами.
-Что теперь со мной будет? - спросил Кайт, внимательно вглядываясь в лицо собеседника.
Радел печально взглянул в глаза другу.
-За эту ночь ты успел нарушить столько разных постановлений. Проник в чужой дом без спроса поздней ночью, был наедине с девушкой, напугал ее и устроил пожар. По законам деревни за такое поведение виновный должен быть наказан. Обычно наказывают привязыванием к позорному столбу в центе площади и ударами плетью при всенародном собрании. Если посчитать все обвинения, что выдвинул про тебя разгневанный отец Яронины, то ударов должно набраться не менее сорока.
Кайт вздрогнул. Сорок ударов плетью? У них в деревне редко проводили такую экзекуцию, но увидев такое хотя бы раз, запоминаешь случившееся на всю оставшуюся жизнь. Непереносимая боль после сорока ударов очень долго не покидала тело осужденного. Эта боль, и к тому же стыд от привселюдно понесенного наказания служили гарантией того, подобное больше никогда не повториться. Такая экзекуция так же была хорошим предостережением и для других не совершать необдуманных действий.
Но сейчас больше всего его волновало совсем другое. Наказание за владение запретными силами у них в деревне было гораздо, гораздо страшнее.
-Это все обвинения на мой счет? - прямо спросил Кайт, чтобы покончить с чувством все нарастающего страха.
-Еще Яронина говорила что-то насчет того, что ты ведун, -, сказал тот. –Только ей никто не верит. На до же придумать такое, - Кайт, проживший со мной бок о бок столько лет в одной комнате страшный злой ведун. Ну и воображение у этих девушек под час…
Кайт облегченно вздохнул. Хоть одной бедой меньше. Если бы его односельчане поверили Яронине, наказание плетью оказалось бы не настолько страшным по сравнению с иной перспективой.
-И что же мне делать? – Кайт снова замер в тяжелом раздумье.
-Главное, что я тебя нашел и смог поговорить с тобой. Все, что ты сегодня учудил, было глупостью. Но глупостью по молодости. Я и мой отец будем стоять за тебя на сегодняшнем совете. Я уверен, что сорока ударов тебе никто не присудит. Наказания, конечно же, тебе не избежать, но мы приложим все силы, чтобы оно было как можно меньшим. Будем надеяться, что оно ограничиться лишь временем, проведенным у позорного столпа.
Кайт облегченно вздохнул. Все складывалось как нельзя лучше. Его ведовство так и останется тайной для других. А если удастся избежать ужасного наказания плетью, то, можно будет считать, что он еще очень легко отделался.
Они встретились у окраины деревни в назначенное время. На встречу пришли самые уважаемые мужчины его родной деревни. Как водиться, это были деревенский старейшина Осин, его сын, Радел, и еще пять мужчин с деревни, которые пользовались самым почтением среди односельчан.
Они зашли во двор одного из домов. Старейшина и Кайт сели несколько отдельно от других. Осин должен был пообщаться с пареньком, чтобы выявить меру его раскаяния. Остальные мужи сели немного в стороне, ожидая своего участия.
Кайт испытывал сильное волнение. Чтобы прийти сюда, на эту встречу, он собрал в себе все свое мужество, и сидя напротив своего приемного отца, старался не растерять его. Он впервые был на такой встрече, и уж не как не ожидал себя увидеть в роли преступника и возмутителя спокойствия в родной деревне.
-Здравствуй, Кайт, – поздоровался Осин как можно более успокаивающим тоном.
-И вам доброго дня, старейшина, - вздохнул Кайт.
-Не очень радостный повод для встречи, - грустно заметил его приемный отец.
-Согласен, - подтвердил подросток.
-Что ж, я надеюсь, что все закончиться самым наилучшим образом, -подбодрил его приемный отец.
Оставалось надеяться на обещания сына старейшины. Если обвинения в ведовстве нет, и, после всех заверений Радела, он избежит болезненного и унизительного наказания плетью, то все остальное будет всего лишь неприятной необходимостью.
Кайт напрягся. Время для него замерло на эти несколько минут.
-Что ж, начнем, -закончил ободрять паренька старейшина и уже другим, более серьезным тоном произнес:
-Кайт. Тебя, жителя нашей деревни обвиняют в преступлениях другой житель нашей деревни. Каралерлон, отец небезызвестной тебе Яронины, обвиняет тебя в том, что ты проник в его дом в поздний час, пробрался в спальню к его дочери, напугал ее и чуть не устроил пожар. Ты признаешься в совершении этих поступков?
-Да, старейшина, - честно ответил он. Отпираться в содеянном было глупо и бесполезно.
-Похвально, что ты не скрываешь своей вины, -кивнул в знак одобрения Осин. – Тогда скажи, Кайт, зачем ты совершил все эти действия?
Кайт и на этот вопрос ответил честно и правдиво. Тем более, что все происходящее было свойственно детям его возраста. К сожалению, то, что начиналось как невинная шалость, переросло в большой скандал с пожаром.
-Что ж, твои слова честны, и я рад, что в твоих намерениях не было злого умысла, -снова кивнул в ответ старейшина. – Ты пришел к нам сам, и признал себя виноватым. Почему? – задал он еще один риторический вопрос.
-Я совершил плохие дела и виноват перед своими односельчанами. И я снова хочу стать частью нашей общины, - с трепетом ответил паренек.
- За свои дела ты должен быть наказан. Ты готов принять наказание, которые изберут для тебя уважаемые мужы общины?
-Да, -глухо ответил Кайт. -Я готов. Но я очень рассчитываю на ваше снисхождение.
-Тогда, Кайт, жди нашего решения.
После этих слов старейшина деревни встал и отошел к другим мужчинам, чтобы вместе со всеми решать участь Кайта.
Сказать, что Кайт переживал в эти минуты, значит, не сказать ничего. Обвинения в ведовстве не было, значит, оставалось наказание у позорного столба и плеть. Кайт сидел во дворе, трясясь от страха. Его еще никогда не судили, и не били плетьми. Он был послушным ребенком, и все наказание для него составляло лишь грозный взгляд приемного отца да подзатыльник мастера. Поэтому, страх перед приговором мужчин деревни грыз его даже сильнее, чем страх перед самим наказанием. И чем дольше мужчины вели свое обсуждение, тем сильнее вскипал страх Кайта.
Наконец, споры закончились. Вердикт был вынесен. Все мужчины подошли к Кайту. Он понял, что сейчас ему будет озвучен приговор.
Из общей группы отделился один мужчина. Он встал напротив Кайта, смотря на него суровым взором. Кайт напрягся еще сильнее, хотя, казалось, это было не возможно.
-Мы вынесли окончательное решение, - сказал он суровым голосом. – Слушай свой приговор, Кайт, сын Осина.
Тебя обвиняют в том, что ты забрался в дом ночью, как вор, устроил пожар, напугал всю семью наших односельчан. Ты поступил плохо, Кайт, сын Осина, и ты должен быть наказан.
Он драматично замолк на несколько долгих секунд.
-Отец девушки требовал для тебя самого серьезного наказания. И мы согласны с ним. Если бы в ту ночь бушевал ветер, огонь мог перекинуться на другие дома, и могла сгореть вся деревня. С другой стороны, ты вырос рядом с нами, и мы знаем, что ты хороший парень, хоть и совершил все эти глупости. К тому же, и Осин, и Радел хлопотали за тебя. Мы взяли во внимание и это, когда обсуждали величину твоего наказания.
Мужчина снова замолчал, словно переводя дух.
-Тебе дадут пятнадцать ударов плетью из сорока. Пятнадцать ударов,, и ты должен будешь простоять у столпа от рассвета до заката, – наконец огласил он решение членов совета деревни. - Решение единогласное и исполнить его требуется завтра.
Это прозвучало для Кайта, как удар грома.
-За что же так сурово, – с деланной наивностью спросил Кайт, хотя на самом деле страх бурной волной разливался по всему его телу. – Пятнадцать ударов плетью. Пятнадцать! За что!
-Пятнадцать ударов. Такое наказание для тебя мы посчитали самым справедливым.
-Но я же согласился со всеми обвинениями, - с неистовстве воскликнул он. Страх перед плетью просыпался в нем с новой силой, и он уже с трудом контролировал себя. – И я пришел сюда только выслушать свой приговор. Я не готов принимать его к исполнению, - воскликнул он, пытаясь скрыть закипающий в нем страх и отчаяние. Плеть, наказание плетьми. К такому он был готов меньше всего.
-Это, -твое наказание. – Мужчина наклонился к Кайту и взял его за руку. - И ты сам пришел к нам за тем. чтобы получить свое прощение. А прощения без наказная не бывает. – Под строгими взглядами пол дюжины мужчин от потянул Кайта по направлению к центру деревни.
-Но я не хочу, - принялся упираться Кайт, весь дрожа от страха. На глаза паренька навернулись слезы. Он не хотел принимать столь серьезное наказание, и особенно, удары плети по своей спине. Синяки и ссадины, полученные от кулаков отца девушки до сих пор болели, даже тогда, когда к ним никто не притрагивался. И Кайт даже боялся подумать о том, как они заноют под ударами плетей!
-Никто не хочет, - понимающе согласился мужчина, но твердой хватки не разжал. - Или ты пойдешь с нами, или мне придется нести тебя на плече, - пригрозил он.
Но Кайт уже не слышал его. Страх и боль засели в его сердце и разуме, и он продолжал свои бесцельные попытки вырваться из лап крепкого мужчины. Но его хрупкое тело подростка не чуть не помогало ему в этом.
Он отчаянно не хотел ни порки, ни наказания. Он боялся их просто панически
Это наказание…. Это было больно, это было не справедливо. Он не считал это заслуженным. Он знал, что не заслужил его.
Он представил, как в его тело врезается плеть. Снова и снова. Он никогда не видел таких наказаний, на страх и яркое воображение рисовало ему ужасные картины. Свист, удар, еще удар. Еще. Кровь.
Кайт вздрогнул. От метушни на плече сурового мужчины открылась рана в его боку и пошла кровь. Эта телесная боль добавила ему страха и отчаяния, он стал еще сильнее искать надежду освободиться. Но сильные крепкие объятья держали его с неумолимостью злого рока.
И что он мог сделать? Что он мог сделать? Он был всего лишь Кайт. Кайт – подросток, Кайт – «деревщик», Кайт, - начинающий колдун.
У него не было ни сил, ни возможности освободиться и избавить себя от всего этого.
Нет, -вспомнил он. Возможности у него наверное, есть, но если он их применит, узнают, что он ведун. И дорога домой будет закрыта.
Но он уже не мог контролировать себя. Страх и паника лишили его разума. Все , что могло произойти после этого, случиться не скоро, будет не сейчас, будет потом.
А сейчас для него было главное избежать наказания. Избежать плетей.
И освободиться от боли, от страха, от слез. От страха.
И от унижения.

Хроники серого колдуна.ВЫБОР. Часть 2.

enrikef — Tue, 21 Oct 2008 15:48:57 GMT

Яронина отдала свое предпочтение другому, а после этой истории он вряд ли скоро влюбится в кого – то. Значит, теперь путь в тайное жилище мага для него закрыт.
Шар некоторое время молчал, видно, также анализировал события. На его черной поверхности не блестело ни одного огонька.
-Рассказывай, что там у тебя стряслось, - вдруг мягко заговорил шар, сменивший от отчаяния гнев на милость.
Кайт все рассказал.
Шар не был похож на человека и парень без стеснения вылил перед ним душу. Рассказал обо всем так, как смог это понять. О том, что он любил, любил от чистого сердца, но нашелся соперник.
-И ты думаешь, что вся твоя проблема в том, что твой соперник оказался опытней и лучше тебя?–закончил вопросом шар.
-Да, я уверен в этом, -твердо заявил Кайт. – Он просто был старше и опытнее меня.
Шар молчал, и только сияние на его поверхности медленно пульсировало голубым светом. В жизни магического предмета также произошли непредвиденные перемены, переложив его на попечение зеленого юнца, ничего не смыслящего в магии и волшебстве.
Внезапно ему показалось, что эти две проблемы можно объединить и для этого было лишь только одно, непростое, но единственное решение.
-Знаешь что, медленно, еще не вполне уверенно, заговорил черный шар, - мне кажется, я смогу помочь твоему горю. Да и своему, похоже, тоже.
-Это правда? - Надежда тонким ростком встрепенулась в его душе.
- Возможно. Я ничего не обещаю. Дай мне время подумать до утра. Тогда я скажу тебе, что я смогу тебе предложить.

-Ты действительно можешь помочь вернуть мне Яронину, - уже в который раз переспрашивал Кайт у своего магического приспешника. Он шел по направлению к ближайшей рощице, держа в одной руке колдовской шар, а во второй книгу, взятую из дома волшебника.. Наступившее утро следующего дня было таким же, как и тысячи до него, но для паренька все краски потеряли свои цвета. И лишь этот вопрос оставлял в нем толику надежды.
-Я не могу вернуть тебе предмет твоего воздыхания, но могу помочь тебе стать намного расширить твой кругозор и твои возможности, -туманно намекал ему шар. –Ведь это, как ты говоришь, стало причиной твоей неудачи?
-Да., - решительно ответил паренек. Такой ответ был больше всего понятен его молодому разуму. - Она нашла себе кого-то., кто лучше и интересней для нее, чем я
-А если я помогу овладеть тебе волшебными способностями, это качнет весы ее предрасположенности в твою пользу? -осторожно выдал первую порцию своих размышлений мерцающий шар.
-Хм… - Кайт задумался. Да, это расширило бы арсенал его возможностей, и сделало бы его еще более оригинальным человеком. Он и понятия не имел, о каких способностях идет речь, да и это было не важно. Новые таланты и умения, даже те же фокусы. И он стал бы единственным, кто обладал бы этим в своей деревне. По своей наивности он верил, что все дело упирается только в его таланты, а не в чувства девушки. Да, это бы точно привернуло к нему внимание всех. Можно было бы потребовать повторного обряда выбора. Обряд свадьбы через месяц, так что, время у него еще есть.
-Да, - чуть подумав, согласился он. – Это сделало бы меня более желанным претендентом.
-Для этого тебе придется стать волшебником, - невинно продолжил голос, на самом деле трепетно выжидая ответа.
-Волшебником? – медленно, словно пробуя это слово на вкус, произнес растерянный паренек.
-Да, - все с той же деланной непринужденностью поддакнул шар. – Это очень поможет тебе в том, чтобы стать заметным и знаменитым. Поверь моему опыту!
-Наверное, - неуверенно произнес парень. Он не знал, что значит быть волшебником, тем более, плохо это или хорошо. Он ни в чем не был уверен, кроме одного, - он хотел быть с Ярониной.
-Не бойся, - подбодрил его наставник. – Вспомни, чего ты хочешь больше всего?
-Вернуть себе интерес Яронины, - снова встрепенулся подросток.
-И ты готов сделать все, что в твоих силах, - напомнил он его слова.
-Конечно, да, - согласился парень.
-Так чего же мы ждем? Давай начинать.
- Прямо сейчас? – Кайт не ожидал настолько резких проявлений своей решимости. Шар умело играл на слабостях и стремлениях Кайта и явно перехватывал инициативу. Спорить и противостоять такому опытному собеседнику было невозможно.
-Что ж, давай, - наконец согласился юноша, набравшись смелости.
Редко кто из людей знает, когда его жизнь делает судьбоносный поворот. Не всякий человек ощущает его, даже когда шагает по нему своей твердой поступью. Вот и сейчас, молодой паренек смело шагнул с проторенной тропы на узкую стезю, уводящую его от всех привычных для него ориентиров. Если бы он знал, какой путь расстилается перед ним, он бы вряд ли согласился на него с такой легкостью.
Они остановились на небольшой полянке. По просьбе шара Кайт положил его в небольшую ложбину на пеньке, а толстую книгу положил перед ним. Сами же паренек нерешительно уселся рядом, даже не представляя, к чему приведет его это судьбоносное решение.
-Перед тем, как начать этот длинный и увлекательный путь к магии и колдовству, - начал свои разъяснения черный шар, - ты, Кайт, должен сделать два очень важный выбора.
-Гляди. Перед тобой лежит эта книга. Посмотри на нее внимательно.
Кайт взял в руки книгу и более пристально осмотрел ее. Толстый фолиант в кожаной обложке с железной окантовкой по-прежнему впечатлял его. У него в деревне книги были редкостью. Люди писали только важные вещи, такие как долговые расписки или данные о налогах, и то, обычно, только на восковых таблицах.
-Посмотри внимательно на рисунок обложки еще раз.
Кайт присмотрелся снова. Картинка на обложке книги состояла из трех треугольников. Белый, большой, с птицей, находился в центре и занимал почти все свободное пространство. Слева и справа ютились еще два треугольника. Слева серый, с хищным зверем в центре. А справа черный, с каким-то чудовищем.
- Маги, становясь на путь волшебства, всегда выбирают дорогу, по которой будут идти, - начал свое повествование магический шар, раскрывая первые таинства перед ничего не ведавшим зеленым юнцом. – Эти три треугольника, что ты видишь перед собой есть отражения трех путей волшебства. Это три направления волшебства, три части человеческого естества, и три части единой магической сферы.
-Как это? - удивленно поинтересовался Кайт.
-Магия, - это сила живого мира, его энергия, - с готовностью стал объяснять магический шар, словно старый учитель юному ученику. - Люди, согласно со своими желаниями и характеру, используют одни и те же законы магии по своему желанию и усмотрению.
Одни волшебники действуют на благо всем, другие на благо себе, а иные всем во вред. Сейчас я немного расскажу тебе о них.
-Есть три типа магов и колдунов, - продолжал вводить его в мир магов черный шар. - Белые колдуны и маги, - это те, кто используют естественную, созидающую силу магии. Они лечат, исцеляют, восстанавливают и направляют. У них есть только одно обязательство, - служить и помогать людям, заботиться о них больше, чем о себе, подниматься по их первому зову и не использовать магию в дурных и сомнительных целях.
-Второй тип, так называемые черные маги, используют для своих дел не только естественную, но и не естественную, смертоносную силу магии, - разъяснял он ученику. - Используют они ее без всяких ограничений, для разрушения, убийств, сеяния страха и раздора, для утоления своих стремлений и амбиций. У них нет никаких обязательств, только одни правила, которые они часто между собой и нарушают.
-А кто же тогда третьи? - спросил Кайт, когда голос замолк, чтобы подобрать более понятливые слова. Он услышал о двух составляющих магического общества, они составляли две основные противоположности человеческого естества, и ему трудно было придумать еще одну.
-Третья, самая малочисленная группа магов, это серые маги. Они обязуются использовать только натуральную, творящую силу магии, как и все белые маги. Они могут лечить, исцелять, восстанавливать и направлять, так же, как и белые. Зато, в отличие от них, у них нет никаких обязательств, как у черных магов, только одни правила, да и те достаточно просты. Они могут служить и помогать людям, но могут этого не делать. Серый маг не заботиться о них больше, чем о себе, и не обязан подниматься по первому людскому зову.
-Тогда почему их так мало, когда их правила, как ты говоришь, самые простые? – вырвался вопрос у паренька.
-Ну, я их свободе и заключается их проблема. Их независимость толкает их на путь одиночества и отшельничества. Белые волшебники всегда помогают друг другу. Даже черные колдуны могут объединяться вместе, когда беда грозит всем им. Но серые не признают никого, и не надеются ни на чью помощь, кроме как на свою собственную. Они, - люди одиночки, не признающие правил других, поэтому никакие другие колдуны не желает иметь с ними дел, и принимать их в свой круг. Теперь понимаешь?
-Да, -ответил Кайт уверенно. -И теперь я должен определиться, в каком направлении должен двигаться я? - догадался парень.
-Да, - подтвердил его догадок всезнающий шар. - В этом фолианте есть чары и заклятия для всей сферы магии. Здесь есть знания и для белых, и для черных, и для серых волшебников. Сегодня тебе придется определиться, какую сторону человеческого естества будешь представлять ты. Книга может открыть перед тобой только одну из граней своего запаса знаний.
Шар замолчал, оставляя Кайта наедине со своими мыслями.
Кайт задумчиво почесал свой затылок, честно стараясь напрячь свои извилины. Он мало что понимал из того, что говорил ему его магический наставник, но сказанное им занимало все больше и больше. Он не понимал всей глубины открывающихся перед ним тайн, но он ясно видел дверь и путь, по которому ему следовало идти.
Надо было отдать должное магическому шару. Таинственный наставник умело нашел тропку к сердцу юноши, и теперь грамотно подобранные слова легко достигали разума сельского парня. Тот потерял всякий страх, всякую робость. Кайт будто бы снова очутился перед дверью в жилище мага, и его как тогда, неудержимо влекло за завесу тайны.
Он ничего еще не понимал не понимал в сути магии, но вот в сущностях людей уже разбирался не плохо. Поэтому вопрос шара был ему достаточно понятен.
Кайт однозначно не хотел быть за черных магов. Сеять смерть ужас и панику было не в его характере. Он вырос без родителей и знал, каково это, когда приходит беда.. Поэтому, он не представлял себя сеющим зло.
Оставались белые и серые маги. Ему казалось, что стать белым магом это правильно. Правильно быть хорошим, правильно помогать другим, приходить на помощь в трудную минуту, быть помощником, советником и другом. Но отдавать этому всего себя… Внутренность Кайта противилась этой мысли. Не очень то хотелось возлагать на себя такие обязательства в шестнадцать лет. Быть обязанным бежать на помощь по первому зову, - это перспектива была для него не из приятных. Ему нравилось жить так, как он жил, работая мастером по дереву. Работая деревщиком, он мог брать или не брать заказы, мог работать в любое время, заготовляя ходовой товар на месяц вперед.
В итоге, его привлекла перспектива все знать и ни к чему себя не обязывать.
-Если я выберу серых магов… - неуверенно огласил свое решение он.
-То ты ничем меня не удивишь, - спокойно отреагировал его учитель. – Я лишь скажу, что я именно так и предполагал твой выбор.
-Хорошо. Тогда я выбираю этот путь. Путь серых.
Кайт облегченно вздохнул. Первую часть вступительной беседы он прошел. Теперь он желал двигаться дальше.
-Что дальше? –с нетерпением проговорил он.
-Видишь серый треугольник на обложке фолианта? – спросил его шар. - Там нарисована голова зверя. Большим и указательным пальцем правой руки нажми на его глаза.
Кайт осторожно нажал пальцами на глаза животного. Тут же он почувствовал, как жгущая боль, словно от горящих головешек, обожгла его пальцы. Он инстинктивно отдернул руку, чтобы подуть на пальцы. Когда неожиданно с самой книгой начали происходить изменения. Она вдруг покрылась облачком серого дыма, которое вскоре растворилось, и удивленный Кайт увидел, что сама книжка стала вдвое толще, да и рисунок на обложке у нее изменился. Белый треугольник теперь ютился слева, а центральное место занимал хищного вида зверь на большом сером фоне.
-Книга приняла тебя, и готова открыть тебе путь серых волшебников,- торжественно прокомментировал происходящее магический наставник. Огоньки на его черной поверхности стали белыми, а в глубине появилась синяя дымка. Очевидно, увиденное им вызвало какие – то воспоминания из тех времен, когда он трудился на своего прежнего хозяина.
-Книга приняла тебя и теперь только ты можешь черпать из нее знания, что соответствуют твоему предпочтению, твоему выбору. Выбору серого волшебника.
-Что ж ты не предупредил, что будет так больно, - обиженно произнес парень, осторожно осматривая свои пальцы. Там где они коснулись книги, на них просматривались какие – то узоры.
-Эти печати у тебя на пальцах, ключ твоего единения с книгой, -торжественно пояснил шар. -Без этого никто не может открыть ее и получить магические знания. Теперь открой ее.
Кайт осторожно прикоснулся к обложке источника магических знаний и медленно потянул на себя. Книга легко открылась, и он увидел ее первые листы. Страницы ее украшали разные странные рисунки и символы, то четко проступающие на ее старых листах, то медленно растворяющиеся на старом пергаменте.
-Но ведь здесь же ничего нет, -удивленно воскликнул Кайт. Действительно, как он не старался, ничего он так и не смог различить. Казалось, первая страница книги была соткана из расползающихся клочьев тумана. Все что он мог разглядеть это четыре странных символа, расположившихся по углам туманного листа.
Кайт нерешительно посмотрел на мерцающий шар, ища поддержки.
-Это, - пояснил увиденное учитель, - символы четырех основных начал магии. Магия, точно так же, как и природа, может проявлять себя по своему. Четыре начала магии, это четыре способа ее проявления в нашем мире.
-Я уже говорил тебе, что эта книга, книга колдунов, - продолжал тожественно вещать всезнающий шар. - Колдун, - это волшебник, который использует для своих заклинаний одно из начал магии. Сегодня тебе придется выбрать то начало, что больше всего тебе по душе.
Четыре начала, это четыре стихии жизни, видимых человеку невооруженным глазом, -торжественным тоном вещал шар. - Четыре стихии, которые вершат судьбы планет, людей и всех живых существ. В каждом человеке есть и от той, и от другой силы. Они ведут человека, побуждая его к тем или иным стремлениям. Чтобы выбрать одно из магических начал, ты должен прислушаться к себе и понять, что из них тебе ближе всего по сердцу, и какое из них больше подходит твоему характеру.
Каждое магическое начало не только повелевает какой-либо из стихий, а также отражает часть человеческой души.
Знай же, что магия огня не только повелевает огненной стихией, но еще и пробуждает в людях напористость и агрессию, позволяя им пробуждать свои силы и энергию.
Начало воды дает людям власть управлять водной стихией, и так же дарит людям спокойствие, выдержку и умиротворенность своей души.
Магия ветра имеет свои преимущества и свои возможности, - это умение управлять самой быстрой из стихий. Она же пробуждает в человеке скорость мысли и тела, буйство духа и неукротимость души.
Магия земли есть магия жизни и долголетия. Возможностей ее ни перечесть, ни измерить. Человек, постигший знания магии земли будет повелевать всем, что находиться и питается от ее щедрой руки. Путь колдунов земли долг и труден, но он ведет людей на путь жизни, преподнося безграничные силы для творчества и созидания.
-Прежде чем начать твое обучения, тебе нужно будет выбрать, какое начало тебе больше всего по душе, -сообщил второе условие для начала обучения шар. - Все эти начала приведут тебя к одному и тому же результату. И те, и другие силы достаточно большие, и ни одна не уступает другой по своей грандиозности. Если ты будешь усердным, то конечный вариант успеха будет зависеть только от твоей настойчивости. Это всего лишь способы. Человек, – вот истинная сила. Сегодня ты должен выбрать, какое из этих начал ты хочешь сделать источником своей силы.
Магический наставник замолк, оставляя подростка одного со своими мыслями. Кайт снова задумался и стал размышлять, что из вышеперечисленного ему ближе по духу, и чему он должен отдать предпочтения.
Здесь решение тоже не было для него большой сложностью, и он надеялся решить этот вопрос даже быстрее, чем предыдущий.
Огня он боялся, он казался ему неукротимым и опасным. Работая в кузнице, он сталкивался с ним и знал, к скольким бедам мог привести огонь, если не уметь его вовремя укротить. Да и сама агрессия была чуждой его душе. Вода же в его деревне была настолько прозаичным явлением, что он не знал, какая может быть в ней сила. Поэтому магия воды его не прельщала. Ветры тоже не сильно свирепствовали на этой территории, к тому же гряда гор защищала его село от его ураганных порывов. Он задумался. Что он видел в своей жизни, что внушало ему уважение?
Его поражали горы, вознесшиеся рядом с его деревней, казалось, под самое небо. В них ощущалась невероятная мощь и сила. Его всегда занимал лес, такой бескрайний, многообразный и таинственный. Горы и лес. С ними он ложился, когда солнце садилось, и с ними он вставал. Они всегда были, и, наверное, всегда будут. Даже загадочный круг солнца не внушал ему такого уважения.
И ему нравилось работать с деревьями, вырезать из них разнообразные полезные изделия. Они всегда казались ему чем – то теплым и живым. И он сам всегда считал себя человеком творческого начала, что и подтверждало избранное им ремесло. Горы и лес, камни и деревья. Похоже, выбор становился очевидным.
-Раз ты говоришь, что разницы нет, то я выбираю начало земли, - уверенно огласил свое решение он. - Вот то, что мне нравиться.
-И снова я не ошибся в предположениях, - поделился своей сообразительностью волшебный шар, не противореча выбору неопытного в таких делах парня. – И так, вот что тебе нужно сделать. Приложи свой палец к рисунку выбранного элемента…
Кайт послушался и приложил палец к выбранному рисунку, морщась от предполагаемой боли, но ничего страшного не произошло. Титульный лист просто сам собой перевернулся, открыв перед парнем доступ к знаниям магии серого колдовства земного начала.
-Войди же, человек Кайт, в древний мир великого могущества!

То, что открылось Кайту после этого, и в последствии всех последующих дней, перевернуло не только все его представление о магии, но и представление обо всем мире. И в этом не было ничего удивительного, ведь магия было его большой, неотъемлемой частью. Частью, о существовании которой прежде не догадывался ни он, и ни один из жителей его деревни.
-Я не думал, что магия так сложна и многообразна, - поделился он своими впечатлениями с наставником. – Я думал, магия, это фокусы, а здесь написано так много об этом, что я боюсь даже себе представить, какую колоссальную тему я затрагиваю.
-Фокусы? Магия, - это одна из основ жизни всего живущего на земле, неотъемлемая ее часть и составляющая всего жизненного процесса. Ты готов к познанию великого, мальчик из деревни, - снисходительно вопросил у него волшебный шар.
-Хватит подтрунивать надо мной. – Кайт догадывался о причинах такого отношения к себе. Пленнику волшебного шара было трудно свыкнуться с новым хозяином. Перейти служить к неопытному мальчишке после того, как служил великому магу, это должен был быть сильный удар по его самолюбию.
Юный Кайт узнал о том, что магия, это часть жизненных процессов всего живущего на земле. Она была важной частью и самого процесса жизни. Ничего не могло расти, жить и развиваться без нее. И все, что росло и развивалось, содержало в себе магию жизни. Все живое росло и создавалось благодаря поддержке этой силы.
Магия была в каждом живущем. В людях, в зверях, деревьях и траве. Но в каждом из живущих магия была особой. В жилах людей текла одна магия, в крыльях птиц другая, в стволах деревьев третья. Магия влияла на живых существ, полностью сплетаясь с ними, и живые существа, в свою очередь, так же влияли на магию жизни. И люди, и звери, и деревья. Кто-то больше, кто-то меньше.
Люди, привыкшие полагаться на зрение и слух, не верили в магию. Им не хватало сообразительности и ума выявить ее. Они пользовались этой силой от природы, сами не осознавая того. Эта сила была их другом и союзником даже больше, чем они себе это представляли.
Лишь очень редкие типы людей могли самостоятельно выявить и научиться контактировать с магией жизни. Затем эти данные передавались из поколения в поколение. Людей, знавших и использовавших силу жизни, называли магами, колдунами и чародеями. И эта книга содержало большой запас таких знаний, предназначенная для сохранения такого человеческого опыта.
Так же он узнал, что наличие магии можно увидеть воочию. С помощью простого заклинания можно увидеть некую ауру, как проявление магии, во всем окружающем. Он переместился из спальни в сад, располагавшийся за задней стеной дома, и аж подпрыгнул, когда увидел ровное голубое сияние, исходящее от всего видимого вокруг. Трава, на которой он сидел, деревья, стоящие рядом, птицы в небе, даже он сам - все кругом имело легкое голубое свечение. Все, за исключением его черного шара. Это подтверждало шара рассказ о том, что он действительно лишен каких-либо волшебных способностей.
Но, как оказалось, проявление и наличие магии можно было не только увидеть. Еще одно простое заклинание, легкое прикосновение к любому предмету, и приятное покалывание на кончиках пальцев должно было уведомлять любого колдуна о наличии магической ауры любого живого и неживого существа. Магию можно было не только ощущать, но и управлять ею, а значит, и управлять любым существом, будь то дерево, трава или животное.
Потом он узнал о разных типах заклинаний. Тут тоже оказалось все просто. Все на свете развивается и растет, пока в нем наличествует магия жизни. С определенного возраста или момента количество магии в человеке уменьшается, а потом вовсе сходит на «нет». И тогда растения начинают увядать, а живые существа стареть. То есть, магия естественным образом поддерживает жизненные процессы формирования живых организмов. Маги своими заклинаниями могут влиять на жизненную магию.
Заклинания, способствующие помощи живой магии, назывались естественными. Это заклинания роста, выздоровления, улучшения и расширения. А заклинания, направленные на угнетение, называют не естественными. Это чары болезней, смерти и сглаза и т. д. Маги в своей практике пользовались и теми и другими, и лишь злоупотребление губительными заклятьями, идущее в разрез с продуманной необходимостью, проявляло истинную сущность мага, как человека. Только воины – маги имели свой особый статус.
К концу своего первого дня обучения магии Кайт знал об этом искусстве больше, чем о своем ремесле мастера резьбы по дереву. Теперь он понял, что магия это совсем не балаганные фокусы. Он ощущал перед собой нечто великое и простое одновременно. Вроде чуда работы крестьянина. Тот делает вроде бы привычные вещи на первый взгляд: пашет, сеет, поливает и собирает. И вместе с этими простыми вещами вырастает из черной земли чудо хлеба. Но иногда можно делать все те же дела, но напоследок остаться без него. Или как чудо рыбалки. Или охоты.
Многое ему открыла книга. Но еще больше рассказал ему магический шар. Его знания магии были настолько большими , а описания заклинаний настолько яркими и живыми, что Кайту с трудом верилось, что эти сведения можно было почерпнуть только из чужих рассказов.
-Кто же ты такой на самом деле? – изумился Кайт, не в силах побороть свое любопытство.
-На самом деле я когда-то я и, правда, был живым существом, - поделился сведениями о себе его новый друг. - Потом меня силой загнали в эту магическую оболочку. Этот шар, это и есть моя тюрьма. Сам же я нахожусь внутри него. Из своей прошедшей жизни я почти ничего не помню. Помню только лишь, что у меня была сила, и магия, но ни кто я был, ни на чьей стороне сражался, не помню.
-За что тебя так? - участливо спросил Кайт. Он с трудом верил в такие небылицы, но теперь он понимал, что есть вещи, выходящие за грани даже самых смелых его фантазий.
-И это я тоже не помню, - трагично ответил голос из шара.
-А как тебя зовут? – Кайт пытался проявить сочувствие.
-Я ничего не помню, - окончательно заявил тот. – Магическая тюрьма, или шар, каким ты ее видишь, не позволяет мне ничего вспоминать из своей прошедшей жизни. Ровно, как и пользоваться моими возможными магическими способностями.
-О... – сострадательно протянул Кайт, - это же невыносимо!
-Могло быть и хуже, - философски заметил пленник. – Зато при мне остались все мои познания о магии, и вдобавок ко всему я могу говорить, слышать и думать. А это уже не мало.
-Поэтому ты ми служил советником у белого мага, - догадался парень.
-Верно, - подтвердил его догадку шар. -Теперь, благодаря тому малому, что у меня осталось, я смогу сделать колдуна земли и из тебя.
Кайт улыбнулся. Странная мысль пришла ему в голову.
-Можно я буду звать тебя «Титахон»? Так звали одного из моих друзей, погибших на охоте.
-Можно, -согласился магический наставник.
И снова он углублялся в книжные тайны. Если бы даже она не была волшебной, ее стоило бы уважать за тот огромный запас объективных знаний, что она содержала в себе. Парень в который раз поражался глубине и широте познаний, записанных в нее не одним поколением колдунов. То, что это было написано не одним человеком, Кайт понял уже в первый день своего обучения. Такое количество нужной информации просто не возможно было собрать за столь короткое время. Книга рассказывала о столь многом так детально, и информация преподносилась так доступно и естественно, что обучение проходило легко, как само собой.
Очень много необычного рассказывалось в ней и о трех сущностях начала земли. О земле, как она образуется, из чего состоит, и что от какой земли можно ожидать. О деревьях, об огромном разнообразии их видов, условиях их жизни и возможности их использования в обычной жизни и в жизни магов. О траве, кустарниках, о свойствах их корней, плодов, цветков и листьев.
-Для чего в книге дается так много знаний об этих вещах, - спросил парень у шара в один из дней, проводя свободное время за увлеченным чтением книги..
-Во-первых, знания никогда не бывают лишними, - многозначительно заметил тот. – Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться. Во-вторых, чем больше ты знаешь о предмете своей силы, тем увереннее ты себя чувствуешь. Ты собираешься использовать магию земли, и тебе нужно знать все ее возможности. И в третьих, иногда чудеса проще, быстрее и безопаснее творить своими руками, без использования чар и заклинаний. Запомни это!
Кайт снова углубился в сведения книги.
После того, как Кайт выучил общие сведения, пришел черед практических занятий. После того, как он прошел обряд посвящения началу земли, стали сбываться все его самые смелые мечты. Его первые шажки в покорении магии были маленькими, но это не огорчало его. Напротив, он радовался каждому новому успеху, как ребенок.
Он стал учиться азам магии земли. Он ложился на землю и с помощью магических знаний старался узнать, худая почва или добрая, нет ли источника воды под землей, что хранят ее недра и что за растения растут на нее плодородной почве.
Прислоняясь к стволу любого дерева, он учился узнавать, больное это дерево и здоровое, и какие свойства таят его плоды, просто проведя нужный магический ритуал общения. Просто подержав в руках ягоду, листок, стебель или корень, используя магию, он пытался рассказать, съедобно это или нет, и для какого ремесла этот предмет может стать пригодным.
Вообще о травах и растениях Кайт не переставал узнавать все больше нового. Книга и наставник рассказывали ему о том, какие из них могут для пригодиться ему для любого дела. Как можно использовать плоды, цветки, стебли, листья, корни и корневища. Как, когда и где собирать, как сушить и как использовать. Что пойдет на укрепление здорового тела, а что пойдет на лечение ослабленного. Что залечит или подкрепит душу, что поможет поддержать магическую энергию человека. Про то, как и какие из них можно было делать масла, мази, настойки и отвары. И про многое другое.
Он учился тщательно и старательно, но далеко не все получалось у него с первого раза.
Магический наставник старался поддержать своего усердного ученика.
-Освоение искусства магии, как и искусством любого другого ремесла, содержит в себе свои каноны мастерства, -говорил он в такие минуты.- Конечно, для применения магии чары и заклятия вещь необходимая, и это половина успеха. Но только половина! Чтобы стать колдуном, просто знать заклинания мало. Ты не только должен знать, что тебе делать, но и как это делать правильно. У тебя есть знания, и ты просто должен научиться ими пользоваться. И вот, между знанием и умением стоит одна из ступеней к ремеслу колдуна, - тренировка. Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Для подчинения себе этого ремесла нужно выработать некоторые навыки. Их у тебя сейчас мы и выявляем. Это, надеюсь, понятно?
-Да, - согласился он. Это он понимал. Понимал, как мастер резьбы по дереву. Мало иметь набор хороших инструментов для резьбы по дереву. Мало видеть перед собой и конечный результат работы. Он понял это на собственном опыте, израсходовав несколько деревянных полен, пока не выстрогал самую простую суповую ложку. В резьбе по дереву мало иметь в голове образ и в руке инструмент, надо еще и освоить умение переносить образ на изделие. Не только мозг должен знать, как работать рукой, но и сама рука, привыкшая к делу, должна уверенно двигаться к цели. Да, это он понимал.
-Способность колдовать, это соединение знания плюс практика. Никто не обещал тебе быстрого осваивания способностей, - подбадривал его шар в своей любимой манере.
Кайт любил свое первое ремесло. У него выявился талант, но умение придавать дереву новую форму пришло не сразу. Сначала он узнал, как и для чего используются все инструменты его ремесла, досконально изучил все их возможности. Затем долго изучал само дерево, что может оно. Из какой его части можно сделать один предмет домашнего скарба, из чего лучше сделать другой. Затем он обучался тому, как держать инструменты, под каким углом снимать первый слой, наружный, как мягко обтачивать окончательные формы. И за полтора года, путем терпеливых наставлений мастера и многочисленных тренировок путем проб и ошибок он познал все хитрости и тонкости этого не простого ремесла. Теперь Кайт видел, что оба его ремесла имелось очень много общего. И это придавало ему уверенности и сил.
Шар не зря называл себя советчиком. Его удачные параллели и сравнения быстро ставили мысли и чувства Кайта в правильное русло, и он не успевал отравить желание своими первыми осечками. Они постоянно чередовали времена штудирования знаний с повторением практических занятий, не особо концентрируясь на их результативности. Они просто пополняли его запас знаний и шлифовали проведение процедур. Вот и все.
Обучение магии требовало от парня больших сил и еще больше времени. Дни стали проходить все напряженнее. С утра Кайт тренировался в магии дома, тренируясь общаться с землей, деревьями и травой. После завтрака он занимался своей первой работой, работой мастера по дереву. Во второй половине дня он брал с собой шар и по заранее намеченному списку шел в поля и леса, выискивая нужные травы. Магическим способом он проверял их на готовность к употреблению и с охапками в руках удалялся в уединенное место для приготовления своих первых лечебных снадобий. Он облюбовал себе хижину погибшего лесоруба, которая до сих пор оставалась не занятой. Она находилось в часе ходьбы от его деревни, в ложбине, прямо у подножья гор. Люди туда забредали редко. И это было как нельзя кстати.
Там его ждала книга и много работы.
И хотя магия и приносила много неудобств в обычный расклад жизни паренька, Кайт замечать за собой и другие перемены. Приятные перемены.
Он чувствовал, что его новые знания делают его более интересным собеседником в любых разговорах. Раньше он мог говорить об охоте, искусстве изготовления металла и конечно, о работе резчика по дереву. Теперь круг его знаний, и, соответственно, общения, еще больше расширился. Он разговаривал с крестьянами об трудностях работы на полях. О земле, о посевах, о сорняках. С дровосеками они обсуждали достоинства того или другого вида древесины. Многим женщинам, собирающим грибы, ягоды и травы в безопасной части леса, он посоветовал добавить в рацион то или иное растение или гриб. Тем, кто красил ткани, посоветовал изменить процесс изготовления краски.
На вопросы, откуда он, мастер по дереву, знает такие тонкости не по своим интересам, он отвечал по разному. Одним просто говорил, что слышал это от кого-то другого члена деревни, другим говорил, что его научил старшина деревни. Третьим, - что помнит от матери, а другим, что просто знает, и все. Никто дальше и не допытывал, но он ощущал всевозрастающее уважение и интерес в глазах людей.
И чем дольше проходила его магическая учеба, тем более значительные события происходили вокруг него.
Как- то соседские ребята вернулись из леса с грибами. Сидя во дворе, они похвастались Кайту, что отлично разбираются в грибах и уверены, что не принесли ни одного ядовитого. Мать их иногда ходила за грибами и ягодами, и Кайт, очевидно, дал ей несколько советов. Мама рассказала об этом детям, а те, в свою очередь, решили показать соседу-ремесленнику, что они и сами неплохие грибники.
Кайт перелез через забор и просто для поддержания беседы сунул руки в корзины. Сам он не различал грибов, как отличают их опытные грибники. По шапочками и ножкам, по цвету в надломе и прочим мелочам. Он просто применил магию, как применял при сборе растений. Короткое заклинание, и кончики пальцев обрели магическую чувствительность. Они, соприкасаясь с грибами, в «процессе общения», просто различали их естественное назначение. В конце остался один гриб, который вызвал сомнение у Кайта и уверенность у ребят, и детишки просто скормили его домашнему животному, хрону, для разрешения вопроса. Через десять минут, к удовлетворению Кайта и ужасу ребят, жирный зверь занемог.
Когда мать соседских ребят узнала об этом, ее радости и чувству благодарности не было конца. Растрезвонив на всю деревню, она в слезах радости благодарила спасителя ее детей.
Второй случай произошел в конце третьей недели. Принесли раненного охотника, из тех, кто добывал деревне мясо. Его охота закончилась не удачно. Группа охотников напала на одного из «чудовищ лесов», - гокуса. Это была гибкая коричневая тварь с непомерно большой головой. Они подстрелили большого травоядного зверя в лесу, и разделывали его, как тварь выпрыгнула из кустов и напала на зазевавшихся охотников. Зверя быстро прикончили, но один из охотников получил тяжелые раны. Были вспороты его живот и бок, и он потерял слишком много крови.
Такие раны обычно считались смертельными. Лечить у них в деревне никто не умел, так как опытного врачевателя в деревне не было. Раны у ее обитателей или заживали сами, или быстро убивали человека. Так же, как и болезни. Такие раны дома обычно промывали раны водой, делали кашицу из листьев и мастерили тугую, кровоостанавливающую повязку. Если бы больной дожил до утра, послали бы за врачевателем из соседней деревни. Но опыт подсказывал, что этот больной до утра не доживет.
К счастью, в ассортименте снадобий Кайта как раз было лекарственное средство на этот случай. Он мигом покинул деревню, стараясь как можно быстрей сбегать к покинутой хижине и обратно. Через два часа он снова стоял у порога дома, где произошла трагедия. Желая помочь пострадавшему, он уверенно прошел в дом, и, не обращая на стоны родных, сменил повязку, осторожно положив в раны два вида мази. Объяснив горюющим родственникам, что это рецепт покойного отца, он с чистым сердцем отправился к себе домой.
Охотник дожил до утра и через три дня пошел на поправку.
Парень радовался, что спас человеку жизнь, и что не зря потел в полях и в хижине, работая над зельями. И еще его радовала мысль о том, что его успехи должны были привлечь к нему внимание его возлюбленно

Хроники серого колдуна.ВЫБОР. Начало.

enrikef — Tue, 21 Oct 2008 15:43:13 GMT

Хроники серого колдуна.

Повесть первая.

ВЫБОР.

Как юноше выбрать верную
дорогу, когда все пути кажутся
ему правильными ?!

Кайту действительно нравилось жить в родной деревне.
Ему нравилась сама деревня, уютно расположенная между густым лесом и высокими горами. Близость векового леса и незыблемых гор отложили отпечаток на характер местных жителей. Этот древний край источал величественное спокойствие, и люди, окружавшие Кайта, были под стать своему краю. Их жизнь уже какое столетие протекала спокойно и размеренно. В ней не было ничего нового, ничего необычного и непредсказуемого. И люди радовались такому образу жизни, при котором все было расставлено по местам, и на все вопросы всегда были заготовлены ответы.
Благодаря неизменным дарам леса никто в деревне не знал недостатка в пропитании. Лес одаривал жителей ягодами и грибами, а удачливых охотников - пойманной дичью. Поля пшеницы, расположенные вокруг деревни, год за годом приносили богатые урожаи. Сады вокруг домов баловали жителей изобилием фруктов, а огороды - разнообразие овощей.
Дома в деревне были под стать достатку его жителей. Большие, просторные, они служили им укрытием от всякой непогоды. А как украшали их хозяева! Все четыре стены были расписаны узорами, а высокая, двухсторонняя, покрытая соломой крыша словно устремлялась к солнцу. Резные ставни на окнах и резные коньки на крышах. Вот это было загляденье! Те жители, что были побогаче, строили себе сараи, где держали тучных травоядных животных для молока и мяса - хронов и гряхов. Особо зажиточные семьи позволяли себе держать двуногих скакунов - оргаликсов.
Мужчины у них в деревне были крепкие и сильные. Они вели хозяйство, обрабатывали поля, рубили деревья, охотились на зверя. Женщины сушили принесенную охотниками кожу, занимались выделкой, кроили, шили жильными нитками, а потом продавали. Мастерили у них в деревне в основном простую одежду, а для более обеспеченных односельчан кожу могли покрасить, и отделать мехом или узором.
Кайт знал каждого из них поименно, ведь он рос с ними с самого своего рождения. Он был за многое им благодарен. Когда он в десять лет лишился отца и матери, он получил и слова ласки от женщин, и дельные советы от мужчин. Старейшина деревни, Осин, приютил его в своем доме и стал ему вместо отца. А родной сын Осина, Радел, стал Кайту вместо брата.
Когда ему исполнилось четырнадцать, вся деревня помогала ему обрести свое ремесло. Ведь у них в деревне, каждый житель, долго трудившийся на своем поприще, становился мастером своего дела. Человеком, заслуживающим доверия и пользующимся уважением.
Сначала ему предложили стать охотником, но Кайт вскоре понял, что это не его ремесло. Он пошел помощникам кузнецу, но один несчастный случай на кузне навсегда отбил у него охоту к этой работе. Тогда его названый отец, видя в пареньке любовь к деревьям, предложил парню пойти помощником «деревянных дел мастера», или, как у них просто называли, к «деревщику». Мастер принял его и вскоре Кайт стал для того незаменимым помощника. Кайт с упоением неустанно учился у него всему, что тот знал, с наслаждением тренировался день и ночь, благо ни в древесине, ни в избытке желания недостатка не было. И за полтора года он не только догнал по умению мастера, но и превзошел его. Кайт научился делать все - от деревянных ложек и чашек до изысканных ларцов и шкатулок. В конце обучения старый мастер даже подарил пареньку личный набор дорогих инструментов.
Он снова занял дом, где жил когда – то вместе с семьей, превратив одну из его комнат в мастерскую. Привел жилище в порядок, разукрасил, разрисовал ворота. Кайт имел свое любимое дело, постоянную работу. Паренек завоевал уважением своих соседей и занял свое место в сложном организме деревни.
И сейчас, стоя у единственного на всю округу моста, он собирался сделать нечто, что раз и навсегда перечеркнет все его победы.
-А вправе ли я поступать так? – в который раз спрашивая себя, не в силах решиться на такой чрезвычайный поступок. Страх сковывал его. Кайт знал, что такого отчаянного поступка возврата назад не будет. Его не поймут. И уж точно не простят.
Что делать, если судьба вырывает самую яркую мечту из твоего сердца, но в твоих руках есть сила, чтобы удержать ее. Легкого ответа не было. Но решение ему нужно было принять задолго до рассвета. Кайт снова начал вспоминать, с чего все началось.

В тот погожий весенний день Кайт проснулся в особом настроении. Лежа в кровати, он снова подумал о том, как он счастлив. У него есть свой дом, своя работа, свое ремесло, а через два дня сбудется его самая заветная мечта!
Он встал с кровати и потянулся. В нос ударил привычный запах смолы, листьев и древесины, идущий из соседней комнаты, ставшей для него рабочей. Из окна спальни доносились привычные слуху низкие звуки местного деревенского скота, и уже знакомый аромат цветущих фруктовых деревьев. Кайт решил, что сегодня он не будет работать, слишком много эмоций кипело в нем. Он решил, что лучше всего ему сегодня сходить в лес, расслабиться, послушать шум деревьев и пение птиц.
Натянув на свое худощавое тело грубую льняную рубаху до колен и кожаную короткорукавку, он, перевязавшись кушаком, вышел из своего деревянного одноэтажного дома. Солнце на востоке еще не было видно из-за длинной гряды высоких гор, но зарево рассвета уже гуляло по небу, добавляя в окружающие краски новые розовые тона.
Его деревня, как впрочем, по рассказам мужчин, и остальные, имела своим центром большое каменное двухэтажное строение и тридцать - сорок деревянных домов вдоль единственной улицы, что пролегала строго с запада на восток. Центральное каменное знание, первый этаж которого превратили в склад и рынок, а второй в некое подобие залы для собраний, было привычно пустым в столь раннее время. Он шел вдоль сонных домов, вдоль возделанных огородов, за которыми дальше виднелись зеленые сады, а еще дальше, за околицей села, тянулись поля пшеницы. А следом, за границей полей, простилались незасеянные пашни и кустарники.
Севернее деревни возвышался густой лес, не располагавший к одиночным прогулкам. Единственным местом, куда было безопасно ходить одному в такое время, был лес у главного базара. Рынок служил постоянным местом сбора жителей долины трех деревень. Находился он у моста, соединявшего три деревни округи со всем остальным внешним миром. В частые дни базара народ приносил к этому месту торговли товар, а жители окрестных деревень, что лежали по левую сторону горной реки, приходили сюда со своим товаром для обмена или прямо за покупками. Тут лес, изъезженный скакунами и телегами, был редким и совершенно безопасным.
Мост был важной постройкой для жителей трех деревень, ведь иначе в долину никак попасть было нельзя. Горная река, протекающая с севера на юг, была бурной, и пересечь ее вплавь без риска для жизни было невозможно, и мост был единственным способом переправы.
Природа явно посмеялась над людьми, отгородив этот участок земли от всего остального человеческого мира. Северный лес, возле которого стояла деревня Кайта, был густым и непроходимым. Там водились сильные и свирепые хищники, не случайно прозванные охотниками «чудовищами лесов». На востоке возвышались высокие горы, а путь на юг преграждала опасная смесь зарослей и озер, где водились опасные «химеры болот». Река отрезала им путь и на запад, и только единственный мост через нее был главной дорогой в остальные земли королевства.
Но сегодня Кайта ничто не пугало. Дело в том, что он был до чрезвычайности влюблен в хорошенькую девушку из своего села, прекрасную Яронину. Он любил ее густые светлые волосы, волнами ниспадавшие ей на плечи, большие голубые глаза и нежный овал лица. Его сердце восхищенно билось, когда он наблюдал за тем, как она общалась с подругами, порола или сшивала ткани, красила их или украшала узором. А когда она разговаривала с ним или обращалась с какой-либо просьбой, он готов был на все, даже разбиться в лепешку, лишь бы не опозориться перед любимой. Паренек старался ухаживать за девушкой и, как ему казалось, она отвечала ему взаимностью.
И вскоре Кайт уговорил своего приемного отца попросить родителей девушки дать согласие на обряд смотрин. Его приемный отец, хоть и считал его стремление к созданию семьи слишком ранним, понимал, что его названный сын уже готов был вступить на тропу ко взрослой жизни. У парня уже был свой дом, где он мог жить, и ремесло, которым он мог бы обеспечить себя и свою семью.
К тому же, как выяснилось, на обряд с Ярониной претендовал и другой односельчанин Кайта - сын кузнеца. Это был сильный и красивый юноша, который был к тому же еще и старше за молодого воздыхателя. Осин и Кайт поняли, что медлить не стоит.
В случае наличия соперника обряд смотрин состоял из множества состязаний для выявления всех качеств претендентов, чтобы девушка смогла правильно оценить достоинства всех сторон. Кайту казалось, что все испытания он прошел достойно, и Радел, на правах старшего брата, всячески поощрял его, давая советы и наставления в процессе состязаний.
Завтрашний день станет последним. Завтра закончится последнее состязание и нужно будет принести что-нибудь, изготовленное собственными руками, пригодное по хозяйству. Зная свой конек, влюбленный юноша решил принести в подарок большую деревянную шкатулку из дорогого дерева, украшенную оригинальным орнаментом и витиеватым рисунком. Вчерашним вечером он закончил резьбу стенок ларца и орнамента крышки, но ему не хватало главного рисунка на вершине подарка. Это должно было быть нечто оригинальное и красивое, вроде птицы или некоего мифического зверя. Ведь все покажет последнее состязание и больше уже ничего нельзя будет предоставить в пользу своей кандидатуры. Хотя Кайт иногда видел Яронину вместе с сыном кузнеца, оживленно болтающих в разных уголках селения, он не сомневался в ее выборе. Парень был уверен, что он и только он достоин ее одобрения.
Впрочем, он рассуждал так, как и все наивные молодые влюбленные.
Мысли о своей любимой не давали ему покоя ни днем, ни ночью, а особенно этим утром, когда исход был так близок. Шагая по дороге, Кайт был самым счастливым человеком на свете. Мечты о любви нежили его молодую душу. Грезы подростка уносили его ввысь, в прекрасные заоблачные дали, пробуждая самые светлые, самые чистые эмоции и чувства. Простые, чистые и прекрасные.
-Я ведь люблю ее, - говорил он сам с собою, давая эмоциям выплеснуться наружу. Он был уверен в своей любви и в своей победе, ему казалось, что чем больше он будет проявлять свои чувства, тем вернее будет его победа. – Никто просто не в состоянии любить ее так сильно, как я! Никто так не любит мою дорогую, любимую и прекрасную Яри…Мою Яри!
С каждым словом эмоции парня рвались наружу все больше и больше, словно воды бушующей весенней реки. Его лицо стало красным от волнения, сердце билось учащенно, руки тряслись, а в горле совсем пересохло. Он не мог думать ни о чем, кроме своей любимой и своей любви к ней.
Так, на крыльях любви, он пролетел до самого леса, что рос у реки, и час пути не показался ему таким долгим. Этот лес был совершенно безопасным, В нем не водились звери, и в нем можно было потеряться, если только приложить усилия. Шум быстрой горной реки всегда без труда выводил на правильную дорогу.
Кайт медленно бродил по лесу, задумчиво переходя от одного дерева к другому, и улыбался. Он вдыхал запах молодых листьев, трогал ладонью шершавые стволы, теребил ногами остатки палой прошлогодней листвы. Солнце ласково пригревало, и молодая трава буйно разрослась, пытаясь затереть протоптанные тропинки. Пели птицы, их многоголосье складывалось в прекраснейшую арию дикой природы, празднично провозглашавшую гимн самой себе.
Кайт двигался по направлению к реке. Пенящиеся волны, образующиеся у опор моста, всегда успокаивали его, и на этот раз он снова решил насладиться их волшебным свойством. Он не боялся заблудиться, так как великолепно знал тропу. Через этот лес проходила только одна дорога, соединяющая жизнь трех деревень с новостями и торговлей прочего мира.
Гром раскатистых волн стал ближе.
-Еще сто шагов до большого валуна, - мысленно направлял себя путешественник, - затем поворот налево, который соединяет тропу с основной дорогой, затем поворот направо и сразу становятся видны ограждения границ базара. А за ними и перила моста.
Сопровождаемый самыми блаженными мыслями, он приблизился к знакомому валуну и повернул налево.
Именно налево, так как больше повернуть куда-либо просто не было никакой возможности. Вокруг были деревья и кусты, да и сама тропинка, хоть и была не широка, но все же ясно прослеживалась под сандалиями, и ее границы четко уводили ноги только к одному направлению.
И он повернул налево...
Тем не менее, пейзаж, открывшийся глазам Кайта, был совершенно ему не знаком. Исконный житель долины ходил по этой тропинке уже бесчисленное количество раз, он не мог узнать ни места, в котором находился, ни того, что он увидел перед собой.
А увидел он большой двухэтажный дом. И это было более чем странно. За годы своей жизни Кайт бывал в окрестностях моста уже не раз, и он точно знал, что никакого дома здесь до сих пор не было и быть не могло. Мало того, и люди, приходившие на базар, что располагался отсюда не так далеко, также ничего не рассказывали о доме в этом месте. Оно и понятно. Никто из людей даже ни думал бы поселиться так далеко от спасительных деревень, ведь это просто было очень опасно.
Тем не менее, таинственный дом стоял перед ним, неизвестно кем, зачем и когда построенный. Кайт пригляделся. Не только месторасположение неизвестно откуда взявшегося дома было странным. Сам дом был построен очень необычно для этих мест. Он имел дополнительный второй этаж, а во всей долине так не строили. Дом был сложен из толстых стволов, был вместительным, высоким, с большими окнами. Этот дом своим необычным внешним видом и своим таинственным появлением чем-то даже напугал Кайта. Этого странного дома, построенного необычными зодчими, здесь просто никак не могло быть. Не могло, но все же тропка, уверенно выбегая из-под ног паренька, выводила его прямо к дверям невесть откуда взявшегося лесного жилища.
Первый испуг быстро прошел, и подростка стало разбирать любопытство - что за люди решили построить и поселиться в этом доме. Он прислушался. Снаружи шума в доме не было слышно, и можно было предположить, что хозяев либо нет, либо они еще спят. Но женщины в его селе обычно вставали и начинали хлопотать по хозяйству рано, так что оставался только первый вариант.
Он осторожно подошел к дверям, готовя про себя реплику на случай внезапного столкновения с хозяевами. Странный аромат, исходящий из-за неплотно закрытых дверей, все более раздувал любопытство и, преодолев последние боязливые мысли, он дошел до дверей таинственного дома и заглянул в проем.
Достаточно вместительная комната, открывшаяся его взору, выглядела удивительно пустой. Довольно странного вида стол без ножек располагался на ступенчатом постаменте. В одном углу камин, в другом - дверь в соседнюю комнату. И узенькие деревянные шкафы вдоль всех стен с кучей всяких непонятных вещичек, в которых не угадывалось ничего из знакомых хозяйственного скарба.
Опасности по-прежнему не было, и паренек осторожно вошел внутрь дома, стараясь ступать тихо. Любопытство победило страх, хотя он все еще опасался встречи с хозяевами одинокого жилища. Но шум его шагов эхом отдавался в тиши пустой комнаты - он явно был тут один.
Кайт принюхался к странным запахам, витавшим в воздухе. В комнате было много запахов, гораздо больше, чем следовало. Он случайно задел ногой мешок и к обилию запахов прибавилась еще и туча пыли, вздымающаяся, словно орда прозрачной мошкары, при каждом его шаге. Пыль была и на столе, и на вещах – повсюду, словно сюда не заглядывали вот уже не один месяц. Догадка о пустующем доме снова стала обретать свои черты, добавляя странному дому новые черты таинственности.
-Заброшенный дом посреди леса - удивительно! - подумал незваный гость, пытаясь найти хоть один ответ на бесчисленное количество вопросов, роившихся у него в голове. – Странно, что его еще никто не нашел, ведь в долине ни одно здание никогда не оставалось неиспользованным. Не стали бы жить в нем, так для базарного инвентаря приспособили бы место. Подходящее местечко, недалеко и удобно.
Идея о складе навела его на мысль обследовать полочки с непонятными вещичками, что стояли вдоль стен, может хоть они прольют свет на предназначение дома или хотя бы на его хозяев.
Только он протянул руку к первой заинтересовавшей его вещи, как вдруг раздался оглушительный звук. Громкий, словно раскат грома, он зловеще пророкотал в просторах комнаты.
В первую секунду Кайт и подумал было о громе, или о том, что рушится один из исполинов, растущих рядом, но грохочущий звук был непохожим ни на один из тех, что был знаком парню. Раскат снова повторился, заставляя его цепенеть от ужаса. Хотя на этот раз шум был менее оглушительным, Кайт быстро определил его источник, и он оказался внутри этой комнаты!
Перепуганный, словно пойманная дичь, он стал ощущать предательскую дрожь в коленках, когда шум раздался снова. Но теперь он походил на яростный рев грозного мужского голоса, гулко вибрирующего в стенах.
-Кто посмел тревожить это святое место? - раскатисто разносилось вокруг. От грохота закладывало уши, стены казалось, вот-вот рухнут. - Кто это рискнул своей жизнью, совершая такое святотатство? Уж не думаешь ли ты, что не расстанешься с жизнью после такого преступленья против хозяина этого дома!
Кайт уже точно догадался, что обещались все эти ужасы именно ему. Но обладателя голоса по-прежнему не было видно, и паренек решил, что, может быть, его просто разыгрывают. Ну, как бывает среди мальчишек.
-Кто ты такой? - требовательно спросил голос.
-Я просто соседский малый, - начал свой ответ Кайт, обращаясь в пустоту, - шел мимо, увидел ваш дом, которого здесь никто никогда не видел, вот и решил заглянуть из любопытства.
Кто бы ни был обладателем этого странного голоса, правдивый ответ гостя и тон, которым это было сказано, должны были повлиять на отношение к гостю. По крайней мере, Кайт на это рассчитывал.
-Да, теперь я уже и сам догадался, - снова раздался голос. На этот раз он не был таким громким. Теперь это был обычный мужской бас, каким общаются у них все мужики в деревне. Это немного успокоило Кайта, но обладатель голоса все еще не был ему виден.
-Ты попал в жилище великого мага, юноша, - пафосно поведал невидимый собеседник, - в начале я принял было тебя за другого волшебника, вот и захотел спугнуть, приношу свои извинения, я не хотел тебя напугать. Меня просто сбило с толку то, что ты смог сюда попасть.
-Вообще-то обнаружить здесь этот дом было сюрпризом для меня, - повторил вышесказанное парень, - а потом я просто зашел в него, вот и все.
-Как же ты прошел… - голос замолчал, словно о чем-то задумавшись, – ведь хозяин не мог не установить защиты.
Этот вопрос, видимо, занимал говорившего больше всего. Кайт почтительно молчал, пока обладатель голоса был занят своими размышлениями.
-Да не было там никакой преграды! – наш герой понял вопрос по-своему, продолжая эту странную беседу из интереса и из вежливости.
-Хм..Маг всегда выставлял защиту от непрошенных гостей, - озадаченно сказал ему голос, - и на другой всякий сброд, ведь целых десять лет она работала.
-Значит, преграду за год ветром развалило. Я же ведь прошел, - упрямо констатировал Кайт.
-Это была магическая преграда, - пытался объяснять ему слегка раздраженно голос, - магическая преграда от жуликов и проходимцев. Вроде бы как развилка у дороги, но у одних людей ноги ведут налево, а у тех, на кого защита не действует, ведут туда, куда сам захочет. Вход есть, только не для всех.
-А выход? - к слову спросил Кайт.
-Раз заходят все свои, что ж на выходе охрану держать. Уразумел или нет?
-Угу, - ответил Кайт. Ему это ничего не говорило. Он все думал, кто же этот невидимый обладатель странного голоса?
-Ты случайно не влюблен? - последовал вдруг вопрос таким тоном, словно это отец спрашивает своего сына о том, как разбилась любимая ваза.
-И что это решает? - вопросом на вопрос ответил смущенный парень, хотя зардевшиеся щеки выдали его с головой.
-Понятно. Ты оказался не в нужное время не в нужном месте, да и еще в таком состоянии души, когда альтруизм является самой значительной составляющей. Теперь понятно, почему защита тебя пропустила.
-Пусть будет по-твоему, - примирительно сказал Кайт. Весь этот разговор никак не отразился на парне. В его деревне знали о магах и магии. Знали мало, очень мало, больше боялись и старались держаться от всего этого в стороне. Но голос утверждал, что хозяина нет уже больше года, тогда кто же это с ним разговаривает?
Нужно было во чтобы то ни стало увидеть собеседника.
-Теперь, когда мы уже все выяснили, вы можете мне показаться? - попросил Кайт, желая познакомится с обладателем голоса. - Раз вы поняли, что меня нечего бояться, то выходите, пожалуйста.
-Мне незачем выходить, - насмешливо раздался все тот же голос, - что ж, можешь на меня посмотреть.
-Да где вы? - осмелев, спросил Кайт.
-Я на столе, - был ответ.
Кайт озадаченно принялся разглядывать пространство вокруг стола, полагая, что говорящий может оказаться карликом, но снова ничего не увидел. Но на самом столе кое – что изменилось. При первом осмотре взгляд Кайта выявил на столе всего несколько вещей: покрытую пылью книгу и странный черный шар размером с кулак. Но теперь этот шар начал светиться и в его некогда темных глубинах заблестели яркие фиолетовые огоньки! Зрелище настолько поразило парня, что он не знал, чему больше удивляться: говорящему шару или светящемуся. И то и другое в его краях было невидалью!
Кайт, осмелев, взял шар в руки и попытался угадать, в чем же тут фокус. Он видывал различные причуды на балаганах и ярмарках и, как всегда, он желал сам найти разгадку.
-Положи обратно, - требовательно заявил шар. Кайт повиновался
-Вот это да, - удивился он, - магические штучки, да?
-Ты знаешь про магию?
-К нам приезжают иногда на ярмарок фокусники, - откликнулся согласьем паренек, - всякие фокусы показывают. Ты - это тоже фокус? – решился на предположение он.
-Фооокусы...- презрительно протянул шар, - здесь живет известный белый маг. Тут он занимается своими делами, готовит зелья и настойки, принимает важных и волшебных персон, готовится к великим битвам и примет важные решения. А я являюсь его другом и помощником. Я - волшебный шар, магическое создание, источник всех знаний и всякой мудрости, его советник и помощник по разным делам. Я - великое и могучее существо, величие и могущество которого ты представить и особенно понять просто не в силах!
Возвышенный тон, с которым была произнесена речь, совсем не подействовал на гостя. Он доверял тому, что мог видеть и слышать. Он был слишком молод и неопытен, да и в его окружении мало уделяли времени вещам, что не входили в рамки понимания обычного селянина, каким и являлся Кайт. Если шар умеет говорить, значит это какой – то фокус, не более того. Хоть и не простой.
-Ты существо? - данное определение не входило в понимание Кайта, он видел перед собой на столе всего лишь шар, из которого, как казалось, исходил чей-то голос. Говорить и советовать - да, в это еще верилось, но поверить, что «это» могло бы быть еще и великим существом?..
-Да. Я - Существо, - высокомерно заявил шар.
-Великое и могучее? - снова спросил Кайт.
-Настолько великое и могучее, что твой маленький мозг не смог бы вместить в себя и сотой толики моих знаний.
-Тогда почему ты такой маленький? – Кайт победоносно закончил словесную дуэль. Фокус фокусом, но и он не простачек!
Необычный шар замолчал, не зная, что и ответить. На такой низкий уровень собеседника он явно не рассчитывал. Но шару хотелось все же произвести впечатление на молодого селянина: настращать, припугнуть, удивить и выпроводить - и можно всю следующую неделю восхищаться фееричностью момента. Но вместо этого его самого выставили в дурацком свете. С ним еще никогда не говорили в таком тоне. Молодой юнец явно пытался издеваться над ним. Терпение шара лопнуло.
-Все! Поболтали, и хватит! - шар был оскорблен в лучших чувствах. - Выметайся из дома! У тебя и так хватит впечатлений на всю твою серую и недолговечную жизнь!
-Ладно, ладно, ухожу. - Кайт был до предела насыщен удивительными вещами, случившимися с ним сегодня. Таинственный дом, оказавшийся тайным жилищем некоего белого мага, разговоры о невидимой волшебной стене, пропускающей одних и останавливающей других, шар – говорун. Да, впечатлений на утро хватало.
Спорить с диковинным шаром ему не хотелось, да и надо было подумать о возвращении домой, ведь сегодня предстояло сделать еще много работы. Кайт осмотрел комнату еще раз, чтобы запечатлеть ее образ в своей памяти, и повернулся к шару, чтобы напоследок попрощаться с ним. Как вдруг его внимание привлек один момент. Он взглянул на книгу, что лежала на столе рядом с шаром. Когда он ставил шар обратно, он ненароком смахнул пыль с половины книги. Если присмотреться внимательнее, на ее обложке можно было заметить рисунок.
Кайт рывком стер ладонью остатки пыли с обложки толстого фолианта и поднес книгу к свету. Это была дорогая книга, в кожаной обложке, с металлическими петлями и застежками. Рисунок на обложке состоял из трех треугольников, а на одном из них была…
-Вот она, моя птица! - радостно воскликнул юноша, с упоением прижимая книгу к своей груди. - Вот он, главный рисунок на ларце!
Он снова взглянул на картинку. Красивая, явно заморская птица, какую даже он себе вообразить не мог. Точеная шейка, нежные крылья, поднятые в трепетном предвкушении мига полета, огромный распушенный хвост. Художник явно рисовал птицу по велению музы, так как каждое перышко на рисунке отдавало живостью и великолепием.
Это и решило дело.
-Я возьму книгу с собой?! - полувопросительно изрек он шару.
-Нет, - решительно заявил тот.
-Мне нужна эта книга, всего на два денечка, - чуть не плача стал умолять Кайт.
-Нет. Книга останется тут, - безапелляционно заявил страж дома.
Кайт не хотел сдаваться. Он уже знал, что не отдаст сегодня эту книгу ни за что на свете. Ведь чудесная картинка была доступом в его скорое счастливое будущее.
-Я обещаю вернуть ее ровно через два дня, - поклялся он.
Но шар был неумолим.
-Нет, нет, и еще раз нет. Моя работа здесь и сейчас заключается в том, чтобы в отсутствие хозяина следить за его вещами и за их сохранностью.
Тут у Кайта в голове пронеслась новая идея. Юноша был молод, и сейчас его молодость была большим плюсом. У него хватило смелости не испугаться странного шара и теперь юный изворотливый ум придумал то, как он мог бы и заполучить книгу, и не прогневать ее стража.
-Ты говоришь, что ты советчик, - осторожно начал он, тщательно подбирая слова и собираясь с мыслями для решительного шага, – а мне сейчас очень кстати дельные советы, да и книга нужна. И раз выход для всех свободен… - Кайт очень медленно стал приближаться к шару.
-Эй, парень, что ты там задумал! – Голос странного шара истерически подскочил, когда он понял, что именно собирается сделать гость.
- Я обещаю все вернуть на место, - еще раз честно поклялся юнец. – Я возьму вас только на два дня.
-Нас? Никаких «нас», еще раз тебе говорю!
Несмотря на возмущенные протесты и громкие вопли собеседника руки подростка уже потянулись совершить задуманное. Вот так Кайт с толстой книгой в левой руке и волшебным шаром в правой через несколько мгновений покинул таинственные дом.

Всю оставшуюся часть дня Кайт посвятил работе. Со счастливым упоением он трудился над своей шкатулкой, сверяясь с изображением на обложке книги. Вытачивая птицу, он мысленно был в завтрашнем дне, надеясь дождаться того мига, когда, после вынесения окончательного решения, он с радостью посмотрит в прекрасные глаза своей возлюбленной.
Отношения с шаром у них сразу не сложились. Диковинный предмет постоянно ругался, упрекая Кайта в том, что он посмел вынести его из своего предыдущего места обитания. Складывалось впечатление, что то, что Кайт сделал, было такой страшной ошибкой, что хуже и быть не могло. Парень пытался успокоить магический предмет и убедить его в том, что ничего страшного не произошло. Кайт не был вором, он действительно собирался завтра вернуть и книгу, и странный шар. Но количество гневных упреков от этого еще больше возрастало. Несмотря на пререкания, паренек вскоре закончил свою работу и, не обращая внимания на гневное бормотание, улегся спать.
Утро следующего дня застало парня в отличном расположении духа. Работа над ларцом была закончена, и Кайт по праву гордился своим трудом. Он тщательно помылся, вкусно позавтракал, оделся в самые нарядные одежды, начистил ларец до блеска и отправился на центральную площадь.
Обитатели деревни уже начали собираться на намеченное событие. Такие встречи проводились в их деревне с самого утра, и народ уже толпился на площади. Чтобы поддержать своих односельчан, все явились в праздничных одеждах. Хотя церемония обряда была достаточно простой и быстрой, все жители старались появиться на ней, чтобы быть свидетелями счастливого момента образования новой семьи, пополняющей ряды деревенских семейных пар. Все приходили, чтобы порадоваться за молодых или утешить оставшегося ни с чем претендента.
И вот они оба, наш влюбленный герой и сын кузнеца, стояли перед Ярониной и ее отцом со своими завершающими дарами. Кайт слышал шум голосов и оценивающие комментарии соседей, и с беспокойством ждал решения дамы своего сердца, которое должен был огласить ее отец.
Он уже не сомневался в исходе. Он верил в себя и свою судьбу, в свой счастливый день. Ведь не могла, по его мнению, такая пылкая любовь закончиться ни чем иным, кроме как победой. Они с Ярониной просто обязаны быть вместе.
Решение девушки прозвучало неожиданно, словно гром среди ясного неба.
-Моя дорогая дочь Яронина выбрала Вилана, сына кузнеца! - громко и торжественно объявил отец девушки. - Да будет так. День свадебного обряда назначаю через месяц.
Односельчане уже пять минут поздравляли молодых, а Кайт все еще стоял на месте в той же позе, пытаясь понять, что это он услышал. Он рассчитывал услышать свое имя в качестве выбранной пары для девушки, а вместо этого соседи уже плотным кольцом обступили ее и молодого кузнеца, выражая им свои пожелания по поводу дальнейшего совместного проживания. Были люди и вокруг него, кто-то успокаивал, кто-то напутствовал. Но Кайт ничего не слышал. Он все еще не мог поверить в происходящее.
-Давай-ка я проведу тебя домой, - громкий голос Радела вернул его к действительности. Сильная рука брата развернула подростка за плечо и повела в сторону их общего дома.
Там Радел напоил огорошенного паренька отваром из трав и усадил на кровать. Задумчиво рассматривая пол у себя под ногами, сын старейшины терпеливо принялся ждать, пока его названый брат придет в себя.
- Но почему? - Стон Кайта показал, что парень начал отходить от пережитых впечатлений и готов к реальной оценке событий.
-Что «почему»? –Радел сделал вид, что не понял вопроса.
-Почему она выбрала не меня? - задал мучавший его вопрос подросток. Он был настолько же растерян, как и подавлен таким поворотом судьбы. Ведь его любовь сильнее, его чувства искреннее!
-Никто не знает сердце женщины, а тем более, ее сердечные дела, - произнес Радел фразу, не раз слышанную от своего отца.
Кайт не понял смысла этой фразы. Да он и не хотел понимать.
Вернувшись к себе в дом, он не хотел ни есть, ни пить, ни показываться на глаза людям. Он хотел просто посидеть в одиночестве, давая остыть распухшей от горя голове. Только дома его не ждало уединение. Как только он переступил порог, диковинный шар с неумолимой настойчивостью потребовал он него, чтобы тот отнес его и книгу обратно.
-Ты обещал вернуть нас после обряда! - не интересуясь ни результатам событий утра, ни моральным состоянием парня, грозно произнес шар. -Исполни обещанное, -ядовито прошипел он.
Огорченный Кайт безропотно подчинился, не найдя в себе ни сил ни желания сопротивляться. Завернув в кусок ткани шар и книгу, парень обречено двинулся из деревни, пряча лицо от изредка попадающихся прохожих. Кайту казалось, что все тихо посмеиваются над его несбывшимися мечтами.
По пути к лесу, где находился дом волшебника, злобствующий шар больше не произнес ни слова. Кайт наслаждался одиночеством путешествия, и снова дорога успокаивающе подействовала на молодого парня. Эмоции постепенно улеглись, голова прояснилась и перестала болеть. Но отпечаток невозвратности тяжелым бременем продолжал угнетать его.
Кайт снова попытался размышлять о том, что произошло. В голове роились столько разных мыслей, но одна горше другой. Чувства его были разбиты, и на душе его было горько.
-Я оказался ей не интересным, - горестно сокрушался над своими неудачами он. Причин для горя он видел предостаточно. Вероятно, тот парень намного лучше меня, раз я и ее внимания не заслужил. Кайт вспомнил, как радостно размышлял накануне, какими сладкими грезами он грезил.
-И я не смог завоевать ее сердца, - в скорби воздыхал он. – Как горько. И я ничего не могу сделать. Жаль, что я больше ничего не могу сделать.
Борясь с горькими мыслями, он дошел до леса и снова направился по известному ему пути. Он старался ни о чем не думать, планируя просто прийти, положить вещи на стол и пойти посидеть в поле, чтобы побыть весь день одному, в горестных размышлениях.
Вот и знакомый камень. Парень подошел к нему, зная наперед, что должно произойти. Поравнявшись с ним, он повернул налево…
Никакого дома не было. Он отступил на десять шагов назад и снова проделал тот же путь. И снова никакого дома.
Это стало для него большой неожиданностью!
-Я так и знал, - простонал шар. Кайт удивленно достал его из-под ткани и вопрошающе посмотрел на него, ожидая пояснений.
-Что ты знал? - удивленно спросил он. Сам юноша ничего не понимал. Он знал, что дом, в котором он был еще прошлым утром, должен был находится где-то здесь.
-Я же тебе говорил, - огоньки в шаре сменились ярко – красной пульсацией. – Волшебник поставил защиту вокруг своего дома. И теперь она тебя не пускает.
-Так ведь вчера же пропустила, - изумленно вскинул брови парень.
-То было вчера…
-А что изменилось за один день? – снова удивился Кайт.
-Очевидно, очень многое, - злобно прошипел магический шар в ответ.
Кайт задумался и попытался представить себе все, что вчера говорили ему об этой магической защите. Она пропускает одних, но не пропускает других. Что входят в нее или свои, или просто очень хорошие люди. Вчера он был влюбленным парнем. Влюбленным, а значит, счастливым и положительно настроенным. А сейчас…
Он вдруг все понял. Кайт обречено потоптался у валуна, понимая, что попасть в дом мага ему суждено не скоро. Яронина отдала свое предпочтение другому, а после этой истории он вряд ли скоро влюбится в кого–то. Значит, теперь путь в тайное жилище мага для него закрыт.

Диакон Андрей КУРАЕВ, ЗАКОН БОЖИЙ И "ХРОНИКИ НАРНИИ"

flori — Sun, 12 Oct 2008 07:45:41 GMT

Диакон Андрей КУРАЕВ,

ЗАКОН БОЖИЙ И "ХРОНИКИ НАРНИИ"

То, что я собираюсь сделать, относится к разряду не самых благодарных занятий. Перелагать поэзию в прозу и рассуждать о том, "что хотел сказать художник этим образом" - дело слишком школьное.

Но именно особенности нашего школьного воспитания и понуждают меня взяться за толкование сказок К.С.Льюиса из цикла "Хроники Нарнии", вышедших уже несколькими изданиями.

Сам Клайв Стейплз Льюис (как и его соотечественники и современники Честертон и Толкиен) писал для людей, которые имели возможность изучать "Закон Божий" в школе. С одной стороны, это знакомство с сюжетами священной истории позволяло им узнавать с полуслова аллюзии и намеки. С другой, школьное знакомство с Библией слишком часто потворствовало укреплению худшего вида неверия - то есть той сухой и рассудочной полуверы, которая тем надежнее заслоняет совесть от укоров Евангелия, чем тверже вызубрила библейские тексты.

Понятно, что слишком навязчиво в таком случае проповедовать нельзя и надо искать возможность свидетельствовать об Истине, никоим образом не вызывая в памяти интонации школьной законоучительницы. И вот, чтобы английскую консервативность обратить не к консерватизму греха, а консерватизму евангельских ценностей, Честертон пишет детективы об отце Брауне, а Толкиен - истории о хоббитах. Льюис пишет с той же целью сказки о такой стране Оз, в которой на каждом шагу читатель нежданно встречает то, чего никак встретить не ожидал - намеки не на вчерашнюю парламентскую сплетню, а на те сенсационные события, которые, казалось бы, безнадежно устарели и давно стали никому не интересны (по той причине, что произошли они не в Лондоне, а в Палестине, и даже не позавчера, а немало веков тому назад).

В этих книгах, написанных англичанином и протестантом, более всех имеем нужду мы, русские и православные. Дело не только в том, что у нас практически исчезла христианская литература для детей. Важнее, что эти сказки заполняют пустую нишу в храме православной культуры.

Наша традиция проповеди и духовного образования всегда была дидактична, поучительна. Но человеку иногда становится тягостно от обилия строгих и умно-самоуверенных поучений. Ему бывает очень нужно, чтобы с ним просто посидели рядом и о чем-то помолчали. Или пошутили, или поговорили, как с равным.

Книги Льюиса действенны тем, что они не сразу выдают свою тайну: они проповедуют, не наставляя. Читатель сначала влюбляется в автора, в мир его мыслей и героев, а лишь затем начинает догадываться, откуда же берет начало тот свет, который наполняет собою весь объем Lewisland'а. Они написаны с любовью о Книге Любви - о Евангелии.

Льюису удалось то, о чем мечтает любой духовный писатель: он не просто передает свои мысли по поводу встречи человека с Богом, он пробуждает в сердце человека отклик той Радости, которая же некогда посетила его или уже стучится к нему. То христианское "повивальное искусство", которое исторгает из души человека молитву. И это - высшая удача богословской книги, если в ходе ее чтения безликое "Он" богословия заменяется на живое "Ты" молитвы.

Эта книга написана в обществе, где принято быть христианином. И написана она затем, чтобы человек влюбился в то, во что он раньше только верил.

Российскому читателю в этом отношении читать "Хроники" проще: для его восприятия "добрые вести из Иерусалима" еще вполне свежи. С другой стороны сложнее: не только дети, но даже их родители вряд ли настолько знакомы с Евангелием, чтобы с ходу улавливать прозрачные намеки Льюиса и Аслана.

Несложно сегодня и у нас пояснить неверующему человеку, каковы основания для религиозной убежденности в бытии Бога и Христа. Но чрезвычайно трудно "принудить к пониманию" связи между далеким надкосмическим Богом и маленьким частным человеческим бытием. "Да пусть есть, но мне-то что с того?!" - вот вопрос, о который разбиваются самые блестящие проповеди и самые логичные и глубокие теологические лекции.

Ответ Льюиса на этот вопрос осязателен: жить с Богом радостно и трудно. Жить без Него - в конце концов тоже трудно, но еще и серо, так как сер и безнадежно устойчив в своей замкнутости ад в сказке "Расторжение брака".

Жить по велениям Аслана трудно, потому что Он - "не ручной Лев". Его нельзя использовать в качестве гаранта или сторожа своего домашнего благополучия. Его дружбу и помощь нельзя подкупить. На Его помощь нельзя иметь ложных надежд, которые упраздняли бы активное действие самого человека. Он приходит, когда пожелает; - и все же желает, чтобы Его звали.

Еще трудна встреча с Богом, потому что из нее нельзя выйти неизменившимся. Аслан может ласково дыхнуть, а может поранить. Все мы ходим в шкурах дракона - и пока мы не совлечем ее с себя (у апостола Павла это называется "совлечься ветхого человека"), нам не понять тот Замысел, который есть о нас у Творца.

А ведь помимо "естественного" нашего окостенения есть еще и культурные панцири, которые похищают у нас Небо. Как, например, смотреть в глаза Аслану и думать о "правах человека"? Правах - перед Ним?.. Это уже было когда-то в человеческой истории - во дни Иова. О том, что понял тогда древний страдалец и богоискатель, напоминает нам и Льюис. А древние великие пророки напоминают, что у Бога нет обязательств. У Него все - дар. И об тоже напоминает Аслан, отправляя детей в страну Колдуньи.

"Хроники Нарнии" состоят из семи сказок. Случайно или намеренно появилось у Льюиса это вполне библейское число - не знаю. Но как в Библии семь дней - это семь эпох мировой истории, так и у Льюиса вся история Нарнии - от ее создания до гибели - дана в семи эпизодах.

Впрочем, прямых заимствований из Библии в сказках Льюиса нет. Разве что - в привычке называть детей "сынами Адама" и "дочерьми Евы".

Создателя зовут Аслан, а не Ягве или Христос. В первой хронике ("Племянник чародея") Аслан, являющийся детям в облике золотого сияющего льва, творит мир.

Он творит песней. Льюис так представляет себе создание вселенной: "Далеко во тьме кто-то запел. Слов не было. Не было и мелодии. Был просто звук, невыразимо прекрасный. И тут случилось два чуда сразу. Во-первых, голосу стало вторить несметное множество голосов - уже не густых, а звонких, серебристых, высоких. Во-вторых, темноту испещрили бесчисленные звезды… Лев ходил взад и вперед по новому миру и пел новую песню. Она была мягче и торжественней той, которой он создал звезды и солнце, она струилась, и из-под лап его словно струились зеленые потоки. Это росла трава. За несколько минут она покрыла подножье далеких гор, и только что созданный мир стал приветливей. Теперь в траве шелестел ветер. Вскоре на холмах появились пятна вереска, в долине - какие-то зеленые точки, поярче и потемней. Когда точки эти, - нет, уже палочки, возникли у ног Дигори, он разглядел на них короткие шипы, которые росли очень быстро. Сами палочки тоже тянулись вверх и через минуту-другую Дигори узнал их - это были деревья".

В IV веке святой Василий Великий очень похоже писал о возникновении мира: "Представь себе, что по малому речению холодная и бесплодная земля вдруг приближается ко времени рождения, и как бы сбросив с себя печальную и грустную одежду, облекается в светлую ризу, веселится своим убранством и производит на свет тысячи растений".

Оба текста полагают, что читатель помнит исходный библейский стих: "И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя и дерево плодовитое. И произвела земля…" (Быт. 1:11).

Здесь нет ни опаринского мертвого и бессмысленного "бульона", который в некоей случайной катастрофе выплевывает из себя жизнь; нет и недвижной, творчески бездарной материи Платона, могущей лишь страдать в руках Демиурга, но бессильной самой что-либо предпринимать. Здесь радостный диалог: на "Fiat!" ("Да будет!") Творца весь мир откликается творческим усилием.

Современный космолог в этой связи не прочь поговорить о "направленной эволюции" и "антропном факторе"…

Церковь говорит - о поэзии. Именно так называется Бог в "Символе веры": "Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли"… "Творец" в греческом оригинале - "Поэтос"… И в молитве на Великом Водосвятии о возникновении мира говорится - "Ты, Господи, от четырех стихий всю тварь сочинивый". Да и в самом деле - что еще можно сделать со "стихиями", именование которых все же происходит от греческого глагола "стихэо" (идти рядами, сопрягать ряды; "чины" - по славянски), как не со-чинять. В отличие от русского понимания "стихийности" для греческого уха в "стихии" слышалась гармония, стройность и созвучность того "космоса", отголосок которого дошел да нашей "косметики".

Библия не говорит - откуда в нашем мире появилось зло. Восстание и падение гордого ангела Денницы не описаны. Человек приходит в мир, который еще добр, но в который уже прокралось зло. Само зло не живет - оно паразитирует на жизни и добре. Так и Колдунья отнюдь не создается песней Аслана, а в Нарнию она попадает некоторым паразитическим способом - ухватившись за детей. В Библии лишь подговорив людей, зло получает власть во вселенной; в Нарнии Колдунья тоже делает людей своими соучастниками… И Эдемский сад, и древо познания также узнаваемы у Льюиса.

То, что "Хроники Нарнии" не объясняют происхождение зла, не означает, что они с ними смиряются. Христианская мысль именно потому и не объясняет исток зла, чтобы было легче бороться со злом. Ведь в силу нашей неискоренимой философской привычки нам кажется, что "объяснить" значит "понять", а "понять" значит "принять". Если я нашел причину какого-то события - значит я тем самым пришел к выводу, что оно и не могло не произойти. Нет, не в "причинах и следствиях", не в законах "кармы" или в "диалектике всеединства" коренится зло. Оно - в тайне свободы. Не в потаенно-мистических и огромных "законах мироздания", а в нашей, вроде бы такой маленькой, свободе. Именно человек когда-то впустил холод во вселенную, согретую дыханием Творца. И нам, привыкшим к холоду, дыхание той же Любви кажется теперь слишком обжигающим, слишком болезненным.

Мы в своей свободе взрастили смерть. Именно смертью силы магии хотели отделить нас от Бога. Но Творец жизни Сам вошел в пространство смерти. И теперь сквозь смерть мы можем видеть лик Победителя смерти.

Итак, в следующей сказке речь идет уже об Искуплении: Аслан отдает себя на смерть "по законам древней магии". Но по законам "еще более древней" магии - воскресает и уничтожает проклятие.

Бог всегда требует, чтобы люди изменялись. И однажды, чтобы им это было легче делать, Он Сам принес Себя в жертву Своей любви к людям - не только для того, чтобы дать им пример, но и для того, чтобы поистине искупить их и вызволить из-под власти "древних заклятий" и соединить с Собою, чтобы дать им участие в Своей собственной Жизни, в Своей собственной Любви. Но для этого тем более человек должен стать таким, каким еще не был.

Евангельская основа "Хроник Нарнии" очевидна. В них можно встретить и прямую полемику с атеизмом, чьи аргументы очень похоже излагает Колдунья одурманенным детям в Подземье ("Серебряное кресло"). А можно найти весьма прозрачную притчу о покаянии (Аслан, сдирающий драконьи шкуры с Юстэса в "Повелителе зари").

Но потому так важно указать и на ветхозаветные истоки тех черт, которые Льюис придает Аслану. В современном протестантизме (и, шире, в современном западном стиле духовности) "друг Иисус" вытеснил собою грозного Ягве. Но евангельская любовь не отменяет любви ветхозаветной. Бог пророков любит людей - и потому требователен к ним: требователен, ибо неравнодушен (об этом Льюис писал в книге "Страдание").

Нравственное зрение человека в чем-то подобно глазу лягушки. Как та видит лишь то, что движется, и не замечает неподвижных предметов, так и человек, пока покоится на месте, не различает того вектора, по которому должна устремиться его жизнь. Но сделав духовное усилие, отказав себе в чем-то ради ближнего, сотворив однажды добро, перестрадав, он становится зорче.

Надеюсь, позволительно пояснить эту мысль не на льюисовском материале - ведь многие родители и учителя, которые будут читать эту книгу детям, сами будут знать о христианстве немногим более своих детишек. Так вот один из замечательных христианских проповедников - Владимир Марцинковский, живший поколением раньше Льюиса, в своей работе "Смысл жизни" рассказывает случай с одним богатым молодым парижанином, который, пресытившись жизнью, пришел к набережной Сены… И уже перед последним шагом он вдруг вспомнил, что в кармане у него кошелек с деньгами, которые больше ему не понадобятся. И у него возникла мысль - отдать эти деньги какому-нибудь бедняку. Он идет по улице и находит людей, живущих в большой нужде. Юноша отдает им все свои деньги. И вдруг радость большая, чем у этих бедняков, врывается в его сердце. Тайна жизни, которую он пытался вычитать или подслушать, сама засветилась в его душе.

Так и "плохому мальчику" Юстэсу кажется, что он случайно, бессмысленно, чуть ли не назло заброшен в мир Нарнии. И лишь через скорбь, покаяние и первые попытки заботы о других приходит к нему понимание того, что не он обречен на жизнь, а жизнь дарована ему. Понимание того, что, по законам Нарнии, в одиночку можно лишь умереть, но выжить можно лишь сообща.

В повести "Конь и его мальчик" есть замечательное разъяснение того, как познаются тайны Промысла. Девочка (в счастливом эпилоге) хочет узнать, что за судьба у ее знакомой. "Я рассказываю каждому только его историю", - слышит она от Аслана ответ, охлаждающий любопытство.

Так ставится предел одному весьма распространенному у религиозных людей искушению. Дело в том, что духовная взрослость человека определяется тем, в какой мере он готов оправдать выпавшие на его долю страдания. Но со своим пониманием ("достойное по делам моим приемлю") надо крайне осторожно входить в чужую жизнь. Если я скажу: "Моя болезнь выросла из моих грехов" - это будет вполне трезво. Но если я решу зайти к заболевшей соседке, чтобы разъяснить ей, что вчера она сломала ногу, потому что позавчера не пошла в храм - тут самое время вспомнить предупреждение Аслана. Вдобавок, оно весьма напоминает происшедшее с преподобным Антонием Великим: тот однажды вопросил: "Господи! почему одни живут немного, а другие до глубокой старости? Почему одни бедны, а другие богаты?". Ответ, который получил Антоний, был прост: "Антоний! себе внимай!" А ответ, который раз и навсегда получили мы все, был дан на Голгофе: Творец не стал объяснять зло или оправдывать его неизбежность, Он просто пошел на крест…

От Иова до наших дней человек хранит понимание того, что ответ на этот вопрос не может (и не должен) быть выражен в словах, потому что этот ответ слышат не ушами, а сердцем.

"Ты тот, Кто кротко рушит над нами

То, что мы строим,

Чтобы мы увидели небо

Поэтому я не жалуюсь".

(Эйхендорф)

В мире христианской мысли страдание и радость, жизнь и смерть оказались не абсолютно противопоставлены друг другу. Прошу извинить за эпатирующую формулировку, но в своей глубине христианство действительно настаивает на неизбежности самоубийства: человек не должен жить для самого себя, он призван дарить себя. "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою, в мире сем сохранит ее в жизнь вечную" (Ин. 12:24-25).

Александр Солженицын как-то сказал, что в ГУЛАГе есть один-единственный способ выжить, а именно оставить всякую надежду на сохранение себя. Лишь так, похоронив себя, человек может выйти из лагеря человеком. Другой пример из светской литературы - строки Пастернака:

Жизнь ведь тоже только миг,

Только растворенье нас самих

Во всех других

Как бы им даренье…

Как будто вышел человек,

И вынес, и раскрыл ковчег,

И все до нитки роздал…

Любовь, которая, по слову Апостола, "не ищет своего", также выносит центр устремлений, забот и надежд человека во вне его. Христианская любовь - дарующая, а не потребляющая: в ее глубине всегда просвечивает крест.

В мире духовном об этом же говорит "перевернутая перспектива" иконописи. Человек должен отказаться от эгоцентризма, от привычки все мерить по себе, свой жизненный центр он должен полагать вне себя. И тогда он не будет считать частью своей жизни некую ценность, а станет о себе помышлять как о принадлежащем и служащем Высшей Ценности. И тогда он будет бояться не за себя, а за свою верность Истине. И, как сказано в Писании, "где сокровище ваше, там и сердце ваше… Не собирайте себе сокровищ на земле… В Бога богатейте".

Человеку дан дар жизни - и сохранить его он сможет, лишь если поступит с ним так, как мальчик с плодом древа жизни из первой льюисовской сказки: не присвоив себе, отдав другому.

Подлинно выжить можно лишь через жертву. Лишь то, что мы отдаем, навсегда остается нашим… Цветаева назвала это "законом зерна":

Солдаты! До неба один шаг:

Законом зерна - в землю!

Если человек действует в соответствии с этим Законом Божиим, над ним сбудутся слова Христа, и он "не увидит смерти вовек". Слово "успение" во всех христианских языках - это антоним смерти. Кончина - лишь дверь (ну да, та самая дверь из последней Хроники). Но выйдя через нее, можно оказаться "одесную" или "ошуюю".

И здесь мне приходится второй раз извиняться за рискованное сравнение. Христианство живет высокой спекуляцией. Затраты и прибыток здесь явно разнопорядковы. Малая "лепта" может обернуться приобретением такого сокровища, которого не стоит весь мир…

Смерти нет - это всем известно.

Повторять это стало пресно.

А что есть - пусть расскажут мне…

А есть - Пасха. И немного есть в мире даже христианской культуры книг, которые до такой степени были бы пронизаны Пасхальным светом, как книги Льюиса. Смысл их - в утверждении того, что заслуживает жизни и будет жить потому, что чему нельзя умереть - не умрет. И если жизнь совершеннее смерти, то смерть должна быть побеждена. Призвание человека - "найти свою вечность", и потому, "понять человека - значит понять его отношение к Богу" (Б.П.Вышеславцев).

Как нужна эта пасхальность детям! Для них очевидно то, что перестают потом понимать взрослые: человек может уйти, но он не может исчезнуть.

И совсем просто детям понять, что итог человеческой жизни подводится не физиологически (лопнувшим сосудиком в мозгу или остановкой сердечной мышцы), а нравственно. Жизнь не кончается, она - исполняется. И человеку, в отличие от животных, как духовному, нравственному и ответственному существу, надлежит дать и нравственный ответ о том, исполнением чего была его жизнь исполнил ли он во временной жизни Закон, без которого нельзя жить в Вечности.

Человек создан для Вечности. Войти в нее без приглашения и помощи человек не может. Творец не просто раскрывает нам Дверь: Он Сам становится одним из нас и платит максимальную цену, чтобы дать нам свободу быть сынами Божьими, а не сыновьями греха и данниками смерти. Он принес нам дар. Дар надо еще уметь принять. Объективно совершенное "нас ради человек и нашего ради спасения" надо еще сделать своей внутренней, субъективной реальностью в акте выбора веры, Причастия. И Бог, пришедший в мир к людям, призывает нас не к бегству из мира, а к исполнению своего человеческого долга в мире людей. Христос не разрешает апостолам оставаться на Фаворе. Аслан помогает, чтобы люди смогли продолжить их дальнейшую борьбу. Сердце, которое любит Бога, но не любит и не милует мира и людей, созданных Богом, не поняло широты заповеди Божией. То, что принято и затем отдано людям и Богу, не исчезает, не отнимается. В мире, откуда мы пришли и куда уйдем, каждая капля здешнего добра отзывается несоизмеримо большей чашей радости. Но и каждое горе, причиненное нами, уготовляет нам грядущую горечь.

Таков Закон. И этот Закон не противопоставляется милости. Он вобрал ее в себя и о ней говорит: "суд без милости не оказавшим милости".

Об этом Законе удивительные книги Льюиса. Именно о нем, и только о нем. И потому просто умоляю читателей: не портите эту книгу! Не втискивайте ее в мир школьных правил, где, по словам Н.Трубникова, "с помощью хорошо подогнанных частных истин так легко складывается общая ложь". Не делайте вид, что это только сказка. Не скрывайте от себя и от детей Евангельской основы и атмосферы этих сказок. И уже совсем печально было бы, если б детям стали пояснять эту связь в таком духе, что, мол одна, более древняя сказка легла в основу другой. И Льюис придумывал свои сказки, так же когда-то это делал Матфей, а до него - Моисей… И Лев - это всего лишь увеличенная воображением кошка, а Солнце - спроецированная на небосвод лампочка. И нет мира, кроме Подземья. И нет Пасхи. И не было Рождества.

Но об этой печальной возможности не хочется думать.

"Хроники Нарнии", конечно, не катехизис. Они были написаны для людей, изучавших (или изучающих) катехизис в школе. Поэтому отнюдь не все принципы христианства нашли свое иносказание в этих сказках.

В общем, в Нарнии много евангельского. В ней нет явного присутствия только двух евангельских тайн: Троицы и Евхаристии. На мой взгляд, в этом сказался замечательный такт Льюиса. Тайну Троицы внятно объяснить более чем непросто. И, слава Богу, в Нарнии нет трехглавого льва. Есть только два намека: однажды Аслан называется "Сыном Императора Страны-за-морем". А другой раз ("Конь и его мальчик") Аслан считает необходимым подтвердить свою единосущность тому миру, который он пришел спасать: как и воскресший Христос в Евангелии, Аслан уверяет говорящих животных Нарнии, что он не призрак: "Потрогай меня, понюхай, я, как и ты - животное".

Отсутствие чуда Евхаристии - главного чуда Евангелия - тоже понятно. В мире Нарнии, где и так слишком много чудес, церковные таинства (и важнейшее среди них - чудо Причастия Богу) выглядели бы слишком обыденно, неизбежно редуцировавшись до ритуальной магии.

Читая "Хроники", полезно вспомнить о Евангелии. Но, читая Евангелие, было бы непозволительно вместо Христа вспоминать Аслана. Поскольку для детей это будет скорее всего первая книга о духовной жизни, надо им время от времени напоминать, что в человеческом, а не символически-сказочном мире, молитву надо обращать к Тому, Кто позволил Себя называть Иисусом, а не Асланом.

Избежать этой именовательной путаницы тем более важно, что в современном мире настойчиво рекламируется религиозный релятивизм и синкретизм. Чудище по имени Ташлан отнюдь не придумано. Мы ведь уже не возмущаемся и даже не смеемся, когда какой-нибудь очередной телеколдун обещает нам создать "синтез" христианства и язычества. Последняя история с Ташланом напоминает нам, что, по слову апостольской проповеди, "нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись", кроме "имени Иисуса Христа" (Деян. 4:12).

Льюис решился завести разговор о том, о чем меньше всего принято говорить сегодня в "христианском обществе" и в "христианской культуре" - о последнем. О конце света. Об Антихристе.

На самом пороге ХХ века Владимир Соловьев напомнил о том, что земная история не сможет обойтись без этого персонажа, и, что годами и столетиями труд многих "субъектов исторического процесса" приближает момент, когда в истории христианского человечества произойдет решающая подмена - и произойдет она уже почти незаметно… Как завершится ХХ век - мы вскоре увидим, но как раз в середине его появляется "Последняя битва" Льюиса. Если об остальных сказках Льюиса я бы сказал, что надо прежде прочитать Евангелие (хотя бы в пересказе для детей), чтобы вполне понять их, то о "Последней битве" я скажу иначе: эту повесть следовало бы прочитать прежде, чем брать в руки "Апокалипсис". Вообще для христианского сознания как-то почти очевидно, что мы живем в мире, которому ближе всего именно седьмая, последняя книга "Хроник".

Сама Библия кончается Апокалипсисом, а Апокалипсис на грани человеческой истории прозревает не Царство Христа здесь: на земле, в жизни, в политике, в культуре, в отношениях между людьми, - а царство Антихриста. Христос, говоря о признаках Своего Второго пришествия, о признаках конца истории и конца света, находит для апостолов только одно утешение: да, будет тяжело, но утешьтесь тем, что это - конец. Это ненадолго.

Христианство, наверно, единственная в мире система взглядов, которая изначально предупреждает о своем не-триумфе. Земная история кончается не установлением Царства Христова, но утверждением властительства Антихриста. В рамках земной истории путь человечества кончается не в Царстве Христовом, а в царстве Антихриста. Это "царство" зреет в структурах человеческой истории годами, может быть, столетиями, в которые складывается такой образ жизни и мысли, что лишает человека его главной и насущнейшей свободы - свободы выбора: с Христом он или нет. Ибо само понятие "жизнь со Христом" становится в конечном счете безрелигиозным символом и начинает пониматься как сугубо этический или даже политический регулятор. Быть христианином значит тогда быть просто "добрым человеком". В этом случае, однако, как поясняет Льюис в книге "Просто христианство", слово "христианин" просто теряет свой смысл, становясь ненужным дублем. И тогда религиозная жизнь человека запутывается не в меньшей степени, чем религиозные чувства несчастных животных при виде "Ташлана".

В Нарнии и произошла "последняя путаница". И началась она не с таинственных и зловещих заговоров, а со "слишком человеческих" проступков обезьянки, которой любой ценой хотелось того, чего так часто и так привычно желаем и мы… Льюис любит повторять, что самая верная дорога в ад лежит не через вопиющие преступления, а через постепенное самоумерщвление человеческой души, через привыкание к духовному окаменению.

Конечно, Льюис имел в виду не только Откровение святого Иоанна, но и вполне конкретные реалии культурных движений послевоенной Европы. Для меня же, узнаваемее всего и страшнее всего - жуткий призрак "Ташлана", подделка, укравшая у Аслана имя и втиснувшая его в кличку восточной богини Таш. О приходе этого призрака предупреждал еще в прошлом веке Хомяков: "Мир утратил веру и хочет иметь религию какую-нибудь; он требует религии вообще". Именно эта форма "какой-нибудь" религиозности все навязчивее заявляет о себе в нынешней России: ежедневно в эфире проповедуют люди, которые убеждены, будто им удалось скрестить "духовность православия" с "духовной мудростью Востока". Неколебимая уверенность советских "образованцев" в том, что всякая "духовность" - благо, внесет свою лепту в торжество дела "Ташлана"…

Да, седьмая книга Хроник, ближе всего к нашей жизни, но и труднее всего для восприятия современным человеком. И тем важнее в этой апокалиптической книге радость благовестия. Ведь сказано Христом о признаках конца: "Когда начнет сбываться все это, восклонитесь, ибо близко избавление ваше".

"Вос-клонитесь", то есть вы, сейчас пригнетенные к земле, уставшие от привычной богооставленности, вос-клонитесь, воспряньте, подымитесь.

Сейчас христиане взяли в привычку молиться об отсрочке конца. Но Апокалипсис и вся Библия завершаются кличем: "Ей, гряди Господи Иисусе!" И в приходе Бога главное - что Он пришел, а не то, что все-таки разрушилось с Его приходом.

Как сказал человек, чей творческий дар очень созвучен льюисовскому - "Христианский мир претерпел немало переворотов, и каждый из них приводил к тому, что христианство умирало. Оно умирало много раз и много раз воскресало - наш Господь знает, как выйти из могилы… Время от времени смертная тень касалась бессмертной Церкви, и всякий раз Церковь погибла бы, если бы могла погибнуть. Все, что могло в ней погибнуть, погибало… И еще мы знаем, что случилось чудо - молодые поверили в Бога, хотя его забыли старые. Когда Ибсен говорил, что новое поколение стучится в двери, он и думать не мог, что оно стучится в церковные врата. Да, много раз - при Арии, при альбигойцах, при гуманистах, при Вольтере, при Дарвине - вера, несомненно, катилась ко всем чертям. И всякий раз погибали черти" .

Как жаль, что мне не читали этих книг в детстве. И как хорошо, что эти сказки все же есть на свете и теперь входят в круг всероссийского чтения. В заключение и хотел бы я обратиться к родителям: когда вы откроете Льюиса и будете читать его вместе с детишками - пожалуйста, не говорите им, что это, дескать, сказочный пересказ неких более древних сказок. Не скрывайте от них Евангелия - если вы мечтаете о том, чтобы вам никогда не пришлось бояться своих детей. Будем надеяться, что в России еще вырастут дети, которые умеют колядовать и молиться. Дети, которые знают, что Герда вошла в охраняемый замок Снежной Королевы, лишь прочитав "Отче наш". Дети, которые считают храм самой светлой и красивой частью своего дома. Дети, которые знают, что внутри человека живет странное существо по имени "душа" - то, что болит в человеке, когда все тело его здорово, что может радоваться, когда все внешние обстоятельства побуждают человека к гореванию. Дети, которым мы не будем бояться вверить свою старость.

Дочь мага. Конец

Этери — Sat, 02 Aug 2008 20:29:58 GMT

Глава 5.

Отец замолчал, но в ушах Энки все еще звучал его голос. Она попыталась собрать крупицы полезных сведений из этого рассказа, но была слишком ошеломлена услышанным. Миар, опустошенный, не решался взглянуть дочери в глаза. Не слишком чистой была его молодость.А главное – у нее было полное право обвинить его в том, что случилось с Шинамом. Но Энтана молчала. В свете камина она напомнила ему покойную жену... Энка с усилием подняла взгляд на отца и попросила:
- Папа, я хочу немного подумать об этом.
- Солнышко, - необычно ласково прозвучал его голос, - пойми только одно: Колдунья моя старая соперница и недруг. И поверь, она намного, намного сильнее тебя!
Энка промолчала, за нее ответил Орой:
- Иногда верность важнее, чем сила.
Миар покачал головой:
- Верность – не то, на что я советовал бы тебе сейчас надеятся.
С этими словами он исчез.
И тут Энка расплакалась. Это были ни разу не пролитые слезы по матери, брату и своей странной жизни. Орой нерешительно подошел к ней, слегка приобнял за плечи. И так они долго сидели, не произнося ни слова.
Энка медленно заговорила:
- Как ты связан с этой историей, Орой? Или мне называть тебя Сонтрой?
Проводник заглянул ей в глаза:
- Поверь мне, что я не могу этого сказать.
Энтана промолчала. Только к утру она попыталась привести в порядок спутанные мысли.
- Папа и Колдунья знакомы лет этак тридцать. Папа жертвы не убивал, значит, многие колдуны могли делать то же самое. Колдунья нарушила порядок, потому что использовала жертву в своих целях.
- Это значит, что ей нужен именно Шинам, - подытожил Орой.
- Это значит, что ей нужен кто-то, связанный с моим отцом, - поправила Энка. И тише добавила, - я считаюсь магом. Меня нельзя потребовать в жертву.
- Не вини себя, - Орой словно читал ее мысли, - если бы не ты...
- То Шинам не попал бы к ней никогда! – закричала Энтана. Только тут Орой понял, что она на грани истерики. И тогда юноша обнял Энку, прижал к себе и, гладя спутанные волосы, шептал ей на ухо ласковые бессмысленные слова. Она не отсранилась, лишь плакала, впитывая в себя его силу, надежность, ощущение тепла. И Энтана поняла, почему отец говорил о предательстве. Она раньше лишь смутно ощущуала привкус измены, но лишь теперь поняла ясно и четко – Шинам не был для нее так важен, как раньше. Энка не раздумывая отдала бы за него жизнь – но разве этого достаточно?
Огонь в очаге медленно догорал, а за окном вставало Солнце. Ставшее старше на долгих двадцать четыре часа.

Энка удивленно осматриваалсь.
- Что это? – спросила она у своего спутника. Впрочем, девушка не рассчитывала на ответ – последние три дня Орой ушел в свои мысли, и по нескольку часов не произносил ни слова.
- Это столица, Энка. Мы приехали, - равнодушно ответил юноша.
Энтана резко осадила лошадь.
- Ты хочешь сказать, что все? – немного нескаладно спросила она. Орой ответил тем же равнодушным взглядом.
- Ты ж не думала, что мы будем ехать две недели, - пожал плечами он. – мы договаривались добраться до столицы, и я тебя привел. Жду свою плату.
Энка вздрогнула, как от ушата холодной воды. Она забыла про деньги. К тому же ей казалось, что они много месяцев едут по дорогам, и что их связала дружба. Она встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. Они добрались, и это важно. Спокойно достав кошелек, девушка заплатила проводнику, отметив краем сознания, что рука Ороя была холодна как лед.
- Мы простимся здесь? – поинтересовалась она. Орой удивленно посмотрел на нее:
- Я собираюсь говорить с Колдуньей. Разве мы это не обсуждали?
Энка залилась краской. Все ее попытки предугадать реакцию Ороя в последние дни проваливались с завидным постоянством. Она чувствовала, что после разговора с ее отцом Орой отдалился от нее, выстроил стену, за которую ей не дано проникнуть.
- Тогда вперед! – сказала она лошадям. И те помчались, направляемые Ороем.
По правде, Энтана плохо представляла себе, как именно они попадут к Колдунье. Но оказалось, что достаточно просто попросить о встрече. И вечером двое странных путников подошли к дому Колдуньи: рыжеволосая девушка и хромой, горбатый мужчина. Прохожие смотрели им вслед, но Энка ничего не видела. Она пыталась представить, что скажет Колдунье, не обращая внимания на более чем странный район, в который они попали. Но Орой выглядел озабоченым. Он внимательно оглядывал каждого прохожего, будто ища знакомые лица. Темные, узкие улочки, казалось, ловили каждого, кто вошел в их лабиринт. Небо виднелось только оборванными кусками, везде царила густая, темная тишина. Привыкшая к зеленым полям и полным жизни лесам, Энка в конце концов почувствовала себя неуютно. Она уже подумала, не вернутся ли им, когда Орой дотронулся до ее руки:
- Это Ее чары, - шепетом сказал он. - Чтобы к ней приходили только те, кому это действительно нужно.
Орой помолчал. Потом неуверенно спросил:
- Может быть, вернешся?
Энка отметила, что он сказал «ты», а не «мы». Ее проводник, видимо, твердо решил поговорить с женщиной, проклявшей его. Но Энтана пришла спасать Шинама. Еще дома она понимала, что идет, возможно, на гибель. Неужели глупый страх остановит ее теперь?
- Идем, - ответила она, и голос ее дрогнул.
«Она намного, намного сильнее тебя, Энка, - прозвучал в голове голос отца.» Совсем непрошенное воспоминание. Девушка упрямо шла вперед, хотя идти становилось все труднее.
Вот и дом Колдуньи. Энка неосознанно ожидала мрачного, темного здания. А дом оказался до неприличия обычным, светло-серым, двухэтажным. Массивня, украшенная резьбой дверь была закрыта, возле входа висел колокольчик. Девушка ни за что не решилась бы позвонить, но Орой не был так сильно подвержен чарам. Он дернул за шнурок, и весь дом наполился сильным, торжественным гулом. Дверь открылась, на пороге стояла высокая женщина.

Много раз за время пути Энка пыталась представить себе Колдунью. Но женщина, открывшая им дверь, не походила на образ, нарисованный Энтаной. Это была темноволосая, статная женщина, лет тридцати пяти на вид. Черты ее лица были крупными, правильными и надменными. Тяжелый взгляд темных глаз не давал покоя: от него хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи. Вместе с тем Колдунья могла бы считаться красивой женщиной, да такой она и была несколько лет назад. Теперь на ее лице были слишком резко обозначены годы и мысли. Губы сложились в неприятную усмешку:
- Ну здравствуйте, колдунья-инвалид и уродец. Прелестная парочка, как вы считаете?
Энка дернулась, как от удара. Мало ей превратить Ороя в карлика, так ее еще и унизить надо! Гнев помог девушке преодолеть страх.
- Я пришла за Шинамом, - твердо сказала она.
Колдунья расхохоталась.
- Ты думаешь, это так просто?
- Я готова на любые испытания, - так же твердо сказала Энка.
Колдунья проигнорировала ее ответ. Повернувшись к Орою, она спросила:
- А ты чего желаешь, добрый молодец? Или ты просто сопровождаешь это прелестное дитя?
- Я хочу стать таким, как прежде, - с вызовом ответил Орой. – Или ты считаешь, что я недостаточно наказан за отсутствие вины?
Женщина покачала головой.
- С тобой у меня разговор особый, ответа пока не дам. Через две недели приходи, поговорим. А твоей даме задание: найти три старинных источника с живой водой. Из каждого принести по кувшину до конца недели.
Энка побледнела. Колдунья не сказала, что будет, если она не найдет живую воду, но это было понятно без слов. Шинаму не жить.
- А откуда я знаю, что с ним все в порядке? – вдруг спросила девушка. Колдунья взмахнула рукой, и из потайной двери выскоцил маленький слуга.
- Приведи мальчика, - приказала она. Слуга испарился, и через минуту ввел изможденного юношу. Несколько мнгновений пленник Колдуньи и ее незванная гостья смотрели друг другу в глаза. И вдруг как один вздох прозвучало:
- Шинам!
- Энтана!
Они бросились друг к другу, и так и стояли, обнявшись. Орой отвернулся, что не ускользнуло от взгляда Колдуньи. Через несколько минут она подошла, и неожиданно мягко отстранила Энку от ее жениха.
- Хватит, будет у вас еще время пообниматься, - сообщила она горестно вздохнувшему Шинаму. Юноша сдернул с шеи тонкую серебрянную цепочку с желтым камушком и протяул ее невесте.
- Храни это, Энтана! – тихо сказал он. Девушка на долю секунды заколебалась, прежде чем взять столь дорогую для Шинама вещь. Его глаза неожиданно потемнели, как от боли. Энке больше всего захотелось сесть и заплакать. Она никак не могла понять, что происходит с ней, с ее жизнью, с людьми, которые были ей дороги. Отец за что-то сердился, Орой отдалился от нее, даже Шинаму она успела причинить боль.
Понурив голову, Энка вышла из дома Колдуньи. Вслед ей донеслось:
- Помни, ровно неделя.
Она шла по улицам чужого города, впервые ощутив холодное дыхание одиночества. Энка не знала, куда идти и к кому обращаться. Она просто брела, не замечая направления. И боль в душе почему-то отдавалась в левой руке. Только много позже девушка поняла, что слишком сильно сжала желтый камушек на порваной цепочке. Порваной... Лучше б Шинам оставил ее себе! Ей ничего не нужно, совсем ничего!
Начался дождь, но Энка не заметила его. Она шла и шла, пока не очутилась на пристани. Усевшись на мокрое бревно, девушка завороженно смотрела на капли, рабивающиеся о воду. Ее удивляла маленькая смерть каждой капли, и летящие настречу своей гибели новые миллионы капель. Что они думали о своей коротенькой жизни? Успевали ли увидеть отражение родного неба в холодном зеркале воды?
Видимо, дождь постепенно убаюкал ее, и чувство, что кто-то несет ее на руках, казалось продолжением сна. Окончательно Энка очнулась лишь тогда, когда дождь перестал бить по коже. Девушка почему-то не смогла сесть, но чувствовала под собой жесткую лавку, а от очага исходило так необходимое ей тепло. Рядом сидел кто-то, чьего лица в тусклом свете рассмотреть было невозможно. Энка вспомнила капли у реки, и желтый камушек на порванной цепочке, и ей захотеось вернуться обратно в сон. Но, видимо, вздох или движение выдали ее. Человек в капюшоне склонился над ней. Это был Орой.
Энка испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Он здесь, он пришел! Нет больше одиночества.
Орой внимательно всмотрелся в ее лицо.
- Энка! – он тихонько позвал ее, видимо, боясь разбудить. Но девушка открыла глаза, и улыбнулась такой улыбкой, что у Ороя перехватило дыхание. Он нашел ее ладонь и сжал в своей.
- Прости меня! – прошептал он. Только за эти слова Энка была готова простить ему все на свете.
- Я не должен был оставлять тебя. И теперь я буду с тобой, пока ты не скажешь мне уйти.
Энка хотела сказать, что этого никогда не будет, но желтый камень кольнул ее в руку, напоминая: я здесь! И она промолчала. Кашель драл ей горло, и Энка с ужасом поняла, что заболела. Орой поднес к ее губам чашку с горячим, терпко пахнущим настоем. От этого отвара Энтане стало лучше, и она провалилась в бредовые сны.

Глава 6.
Утром слабая и бледная как тень дочка мага выглянула в окно. Хмурый рассвет не предвещал удачного путешествия. Энка чувстовала себя как сорванный ветром листок. Она, шатаясь, вышла на крыльцо и звонко свистнула. К ней сразу слетелось несколько птиц.
- Живою воду знаете? – коротко поинтересовалась она у пернатых собеседниц. Птицы огоррченно зачирикали и улетели. Остались две. Они и рассказали Энке, что один источник находися в пещере в двух днях пути от столицы. Другой – в том лесу, в котором на них напали разбойники. О третьем источнике не знал никто.

- Третий день уже! – девушка не скрывала беспокойства. Они три дня в пути, а нет никаких признаков пещеры, о которой рассказали птицы, и они ничего не узнали о третьем источнике. Орой с все возрастающим беспокойством смотрел на спутницу. От прежней Энки осталась лишь тень. Бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами, девушка, казалось, все больше утрачивает связь с этим миром. Кроме того, она была больна, и Орой не знал, чего больше в этой болезни – усталости или тоски.
- Вот, смотри, - хрипло вскркнула она. Между деревьями виднелось что-то, похожее на вход в пещеру.
Они долго привыкали к полумраку пещеры. Еле слышался шепот источника, воздух был чистым и целебным. И тут Орою пришла в голову мысль.
На удивление быстро набрав воды в одну из серебрянных фляг, что дала им Колдунья, Орой протянул обычную флягу Энке:
- Отпей! Это живая вода, - пояснил он.
Энка отпрянула, будто ей поднесли яд.
- Что ты? - испуганно посмотрела она на друга. – Нельзя пить живую воду.
- А разве она не оживляет мертвых? – удивился Орой.
- Для этого ты должен попасть в страну духов. Она притягивает душу оттуда. Кто знает, куда затянет душу живого человека.
Орой пожал плечами. Ему, если честно, сильно действовали на нервы все эти магиские штучки. В гладкой поверхности источника он увидил свое лицо, и в очередной раз содрогнулся. Вот что происходит с теми, кто соприкасается с магией.
По-видимому, испарения живой воды были целебными. Энка повеселела, а ее лицо приобрело нормальный, а не прежний зеленоватый оттенок. Найти оставшиеся источники казалось им легким, и они веселились, как дети, выбравшись обратно к солнцу.

На исходе шестого дня Энка обнаружила стоянку разбойников. Непрошенными мурашками пробежал по телу страх: животный, глубокий, страх пойманного в ловушку зверя. Волк не вернется туда, где чудом избежал капкана. Человек не столь подвластен страху. По крайней мере, Энке хотелось бы в это верить.
По словам птиц, источник был где-то здесь. Но для того, чтоб добраться до него, надо было обойти разбойников. И тут Энка вспомнила...
Час спустя рабойники еще храпели. Громко, Энтана не раз обернулась на этот странный звук. Видимо, сонный порошок ее отца был сильнее, чем она расчитывала. Орой, наполнивший вторую флягу, весело напевал:
- Хорошо быть магом
Чудеса творить
Можешь кого хочешь
В камень превратить
Можно строить башни,
Можно мстить врагам
Хорошо быть магом,
Трам-парам парам!
- Замолчи сейчас же! – зло крикнула Энка. Орой оборвал песню на полуслове.
Красное солнце медленно садилось за верхушку леса. Закат, любимое Энкино время суток, сейчас причинял лишь боль. Не успели. Поздно... Она не смогла спасти Шинама.
- Энка! – тихо позвал ее Орой. – У нас есть время до полуночи. Попробуй спросить кого-нибудь еще.
Она лишь устало покачала головой.
- Животные мне не помогут больше. Только люди...
У Энки перехватило дыхание – ну конечно! Свисток! Отец сможет помочь ей. Дрожащими руками девушка вытащила из-за пазухи свисток
Воздух сгустился от собравшейся магии. Энка прикинула, сколько энергии требуется на такой перенос, и сжалась от нехорошего предчувствия. Но все тревоги рассеялись, как только перед ней очутился седой мужчина с ясными темно-серыми глазами.
- Папа! - девушка бросилась к нему на шею, как в детстве. – Помоги нам!
Миар тихо засмеялся, вытаскивая из кармана небольшую стеклянную бутылку.
- Что, дочка, забываем родные места? – ласково спроси маг. И как сквозь дымку Энка вспомнила, что на поляне в их лесу был источник, который отец заложил большими камнями. И запретил ей, трехлетней девочке, даже приближаться к этому месту.
Энтана дышала глубоко, лишь сейчас заметив необычно терпкий запах леса, и легкую прохладу начинающейся ночи.

К Колдунье они пришли втроем. Хотя Энка так и не поняла, зачем это нужно ее отцу.
Хозяйка дома вышла, улыбаясь привычной надменной улыбкой. Но вдруг она словно налетела на невидимую стену. Улыбка растяла, как капли воды на раскаленной сковороде. Ее красивое, холеной лицо покрылось красными пятнами, глаза расширились, как от испуга.
- В добром ли здравии ты, Каранея? – спокойно поинтересовался Миар, но спокойствие его было наигранным.
- Что... как... откуда ты взялся? – наконец выдавила из себя Колдунья. Но она взяла себя в руки.
- Что ж, Миар, не буду кривить душой, - произнесла Каранея. – Я ждала тебя.
Орой недоуменно взглянул на Энку, но девушка стояла, низко опустив голову. Она начинала понимать...
- Вы заставили нас пройти через это ради того, чтоб встретится с моим отцом? – резко выпалила она. Колдунья рассмеялась.
- А ты не так глупа, как мне показалось вначале!
Энтана молча проглотила оскорбление.
- Ты хотела говорить со мной, мудрая? – перебил ее Миар. – Говори, мое время дорого.
- Туман тебя возьми, Миар! – взорвалась Каранея. – У тебя никогда нет времени для разговоров. Семнадцать лет я ждала, что ты придешь. И не тебе винить меня в том, что мое терпение кончилось.
- А тебе не кажется, чтодвадцать лет назад мы уже все обсудили? – тихо спросил маг. – И что тебе не к лицу все эти интриги, Колдунья!
Они забыли о невольных свидетелях этой сцены, которым больше всего на свете хотелось оказаться где угодно, но только не здесь.
- Твоя жена давно умерла! Почему ты хотя бы не поговорил со мной? Почему не приехал в столицу?
- А какой ты стала, Каранея? Я следил за тобой, но не узнавал тебя.
- Я стала такой из-за тебя! – выкрикнула она. Повисла тяжелая тишина. Два бывших соперника смотрели друг другу в глаза. Что произошло за двадцать лет? Какая стена выросла между ними? Или она была и раньше?
- Неправда, - наконец нарушил молчание Миар, - и ты это прекрасно знаешь. И ты знаешь, почему я женился на Ланне.
- Она давно умерла, - прошептала Каранея, как заклинание.
- И тебе не хватило стольких лет понять, что я не приду? – с горькой усмешкой спросил маг. – Ты всегда идешь прямо к цели, ты добиваешься того, чего хочешь. Но по дороге отметашь людей, как мусор. Ты идешь по головам людей, Каранея. В тебе нет и не было жалости. Что ты сделала с Сонтроем? Что ты сделала с моей дочерью и Шинамом? Какие иллюзии еще ты могла сохранить после этого?
Колдунья прокусила нижнюю губу, и кровь темной струйкой стекала по подбородку.
- Я любила тебя, Миар, - тихо прошептала она.
- Нет, - покачал он головой, - просто я был единственным, не попавшимся в твои сети.
Он повернулся к дочери. Необычным было его лицо: печать седого величия лежала на нем.
- Я ухожу, Энка. Я дал тебе, все что мог.
Он растворлся в воздухе, оставив дочь и Ороя в доме влюбленной в него женщины. Каранея выбежала из прихожей. Энка и ее спутник боялись взглянуть друг на друга. Они случайно приоткрыли завесу прошлого, и каждый чувствовал себя непрошенм гостем в чужой жизни. А главное – они не знали, что теперь будет с ними.
Несколько минут стояла тяжелая, как мокрое покрывало, тишина. Неожиданно открылась боковая дверь, и вошла Каранея. Ее лицо было бледным. Но больше ничто не выдавало ее состояния. Она приветливо улыбнулась Энке, не обращая внимания на ее спутника.
- По древним законам, Энтана, человек, принесший живую воду из трех источников, может просить любую вещь. Но только одно желание, Энтана. Только одно.
Колдунья щелкнула пальцами, и угрюмый слуга ввел в комнату Шинама. Юноша не поднимал глаз от пола, лишь закусил губу. Оставшийся в тени Орой старательно отводил глаза. Энка смотрела то на одного, то на другого.
Каранея тихо произнесла, так, чтобы никто не услышал:
- Я могу дать тебе способности мага.
Никто не смог бы понять ее чувств в этот момент. Словно слепому предложили зрение, голодному – пищу, калеке и уроду – здровье и красоту. Энка вздрогнула, подумав, что Каранея не расколдует Ороя. Она специально поставила девушку перед тяжелым выбором. Выбором... Либо ее полноценная жизнь, либо свобода Шинама, либо избавление от заклятия Ороя. Что-то одно.
Кто дал эой Колдунье право так распоряжаться ее жизнью? Почему она должна делать этот страшный выбор? Никогда так ясно ей не чувствовалась развилка Жизни. Одно слово – и ты повернешь, потеряв навсегда возможность вернуться на ту, другую дорогу.
Перед ее мысленным взором стояли двое: серьезный сероглазый юноша, и горбатый Карлик, с пронзительно синими глазами. Одного из них она любит. Изойдя сотни дорог, она знала теперь, какое чувство может ужиться в е груди. Полыхать, как костер на ветру, трепетать, как море ранним утром. Застиласть глаза сиреневой пеленой, сквозь которую жизнь кажется совсем другой.
Любой выбор не даст ей счастья. Каранея отомстила напоследок Миару и дочери той, которую он выбрал. Энка молчала, стараясь хоть на секунду оттянуть тот страшный удар, который последует за ее словами. Что думать, выбор она давно сделала.
- Я прошу, - тихо начала она, - чтобы ты отпустила Шинама.
Тишина. Ни малейшго звука. Ни один из юношей не поднял взгляда. Вдруг Орой резко повернулся и вышел из дома Колдуньи.
- Ты свободен, - бросила Каранея пленнику.
- Но прежде чем ты уйдешь, Энтана Седая, я скажу тебе кое-что. Расколдовать Ороя я не могу. Ты потеряла единственый шанс сделать это – желание за три источника. У них есть своя магия.
- Для меня это не имеет значения, - двояко прозвучал Энкин ответ.
- И еще кое-то. Твой отец почти не умеет заглядывать в будущее. Я умею. Я знала, что его жена и сын должны умереть. Но я не знала, что тогда же родишься ты. И что Миар больше не приедет в Столицу.
- Это был его выбор, Мудрая, - Энка поклонилась. Взяв за руку Шинама, она пошли к двери.

Обернувшись, девушка увидела странное выражение на лице Каранеи. Казалось, трескается глиняная маска, за долгие годы уже ставшая частью лица. Колдунья больше ничего не сказала.

Глава 7.
Энка и Шинам долго шли молча. Они отвыкли друг от друга, будто прошли годы с момента их последней встречи. Небо стало другим, воздух не был тем же. Им не о чем было раговаривать, кроме...
- Шинам! Я должна что-то сказать тебе, - несмело начала Энка.
- Можешь не продолжать. Я все понял.
- Что ты понял? – удивилась девушка.
Шинам молчал. А когда заговорил, его голос звучал глухо.
- Всегда я знал, что ты не будешь моей. Я всем говорил, что женюсь на тебе, в надежде, что смогу с поддержкой окружающих уговорить тебя. Но я знал, соит тебе выйти за порог деревни – и я потеряю тебя. Ты слишком далека от меня, всегда была.
Ошеломленная девушка не знала, что сказать.
- Но... Шинам, я... я не знала...
- Все это неважно, Энтана, - перебил ее юноша. - Как только я попал в дом Колдуньи, я знал, что нам не быть вместе. Не знаю, любишь ли ты кого-то еще, и как в эту историю попал горбун... Но я почувствовал, что мы на разных берегах реки, когда увидел тебя неделю назад.
- Я любила тебя, правда, - прошептала девушка.
- Какое это имеет значение сейчас, - горько усмехнулся он, - если ты говоришь о любви в прошлом. Наши дороги разшлись, но они никогда не были ОДНОЙ дорогой. И теперь про ним не пройдешь. Каждому свой путь. Будь счастлива, Энтана Седая! И спасибо тебе за то, что спасла меня.
С этими словами Шинам ушел по пыльной дороге. Больше Энка его никогда не видела.

Перекресток дорог... Так странно, что больше некуда и незачем идти. Она спасла Шинама, чтобы потерять его. И так была благодарна ему за то, что он все понял без слов и дал ей возможнось жить так, как она выберет. Девушка сидела на обломках прежней жизни, пытаясь найти хоть один кирпич, из которого можно было бы построить новую. Хотя все было просто – надо найти Ороя. Надо поговорить с ним. А потом... Что будет потом, Энка очень плохо представляла. Угодивший в водоворот не строит планы на завтрашний день. Ему бы выбраться живым на берег.
Лишь спустя неделю Энка поняла, что найти Ороя будет не так просто. Девушка с ужасом поняла, что не может описать его встречным людям. Она просто не помнила его лица, а на цвет глаз мало кто обращал внимания. Ей пришлось встретится со многими горбунами, страыми и молодыми. И даже с горбатым мальчиком лет двеннадцати. Но Ороя среди них не было...
И тогда она пообещала себе найти юношу во что бы то ни стало. Призвать всех животных, они точно сумеют разглядеть цвет глаз и свет души. Найти и сказать ему...
Село солнце, проводив очередной день в страну прошлого. Энка искала себе место для ночлега, когда заметила между деревьями слабый свет. С трудом пробравшись через валежник, она вышла на небольшую поляну. У костра сидел путник в лохмотьях, но никакие лохмотья не могли скрыть его изувеченную фигуру.
У Энки перехватило дыхание. Только здесь, сейчас, стоя в тени огромных древьев и глядя на нищего горбатого юношу у костра, она поняла, как дорог он ей. Откуда и когда возникла в ее душе нежность, она не знала. Но не было другого имени для бури, жившей в ней. Горящая смесь надежды, любви, разочарования, разлуки, недоверия, горечи и радости и была тем, что заполнило пустоту в ее жизни.
Стараясь не выдавать своих чувств, Энка шагнула в освещенный круг.
Орой встал. Опытный воин, он сразу почувствовал ее присутствие, но промолчал. А Энке изменил голос. Она стояли, гляда друг на друга сквозь пламя костра. Искры и секунды взлетая в небо, исчезали, а они все молчали. Нетвердым шагом девушка подошла к Орою, положила ладонь на его руку.
- Я искала тебя, Орой! – хрипло произнсла она. Юноша отстраненно смотрел на нее.
- Чтоб отдать мне деньги? – с горькой насмешкой спросил он.
Этого Энка не выдержала. Бросившись к нему на шею, она что-то невнятно говорила, уткнувшись в его плечо и глотая слезы. Орой мягко отстранил девушку от себя, приподнял ее лицо и тихо спросил:
- Что ты сказала?
- Я люблю тебя...
Если б молния ударила у ног Ороя, он вряд ли выглядел бы более ошеломленным. Энтана этого не видела – она смотрела в землю. Она понимала, что так сообщать человеку что-то, что он, возможно, не очень хочет услышать, верх неблагоразумия. Но вылитого не поднимешь. Энка, пожалуй, даже обрадовалась, что тяжелый разговор позади.
- Этого не может быть! – вдруг воскликнул Орой. - Я не верю тебе!
Спрятав лицо в ладони, он опустился на землю. Энка плолжила руку ему на плечо:
- Что случилось? – тихо спросила она. И, помолчав, добавила, - Неужели ты думаешь, что я могла бы так пошутить?
Синие глаза встретились с серыми, как предрассветная мгла. Но таким светом горели они, что юноша порвысто обнял Энку, спрятав лицо в ее волосах.
Ее сердце, казалось, не могло вместить счастье этого мнгновния, запах костра, тепло рук, его дыхание. И его тихие слова:
- Если б ты только знала... ты не испугалась, я не был тебе противен. Я думал, мы сможем быть друзьями. Но уже на следующий день понял, что влюбился в тебя! Что я только не говорил себе, чтоб избавится от этого чувства! Это было все равно, что убегать от себя. Я... прятался от тебя, не говорил, не смотрел на тебя... Разве можно закрыть платком солнце!
Энка нежно провела рукой по его щеке. Под пальцами болели его шрамы.
- Не надо, теперь мы вместе, - тихо шептала Энка.
Лес закружился над ними в зведном вихре, и звучала далекая музыка, песня снов и любви.

Утром они проснулись от пения птиц. Две головы, огненная и черная лежали на изумрудном ковре травы.
- Что будет дальше? – спросила Энка. Ее рука лежала в его ладони, голова покоилась на пелче. Орой нежно прикоснулся губами к виску:
- А что будет? Длинная дорога, дом в лесу, быть может, мы дойдем к твоему отцу.
- Ты не можешь без стихов! – засмеялась Энка.
- Плохие стихи таковыми не являются, - слабо улыбнулся Орой. Все происходящее казалось ему сном. И он боялся вот-вот проснуться, и потерять то счастье, что светилось внутри него маленьким солнцем. Но лес, дорога, Энка – все было настоящим, реальным. Живым.
Они шли, то распевая вслух песни, то останавливаяясь, чтоб почувствовать друг друга, то молчали, впитывая шелест ветра. А дорога была бесконечной...
У неболшого озера они напились, набрав фляги холодной вкусной водой. Стояла безветренная погода, и их лица четко отражались в прозрачной воде. Орой помрачнел, что не укрылось от Энки. Она заглянула в его глаза:
- Для меня это не важно, - твердо сказала она.
- Для меня важно, - отвернувшись, прошептал Орой.
И девушка поняла... сколько бы не говорили, что внешность не важна, люди первым делом смотрят в лицо. И мало кто второй раз посмотрит на урода. Или наоборот, будут разглядывать как диковинку, а то и начнут бросать камни и глумится. Что думать! Теперь надежда только на дорогу – куда она их выведет.
- Ай! - вдруг вскрикнула Энка. Орой с беспокойством взглянул на нее.
- Что случилось?
- Так, ерунда, поцарапалась, - ответила девушка, но Орой взял ее за руку и осмотрел довольно глубокую царапину, из которой сочилась кровь.
- Я промою ее, пожалуй, - решил он. Смочив подол рубашки в воде, провел по царапине, и несколько капель попали на его кожу. Энка вдруг почувствовала, как молния прошлась сквозь ее тело.
- Стой! – воскликнула она. Изумленный Орой застыл на месте.
Да, все верно. Воздух стал голубоватого оттенка, над головой Ороя кружится вихрь энергии, во рту странный привкус. В воздухе появилась магия. Но что ее вызвало? Энка мучительно думала, боясь упустить это мгновение. «Каждый маг привязан к пяти началам», - вспомнился ей давний разговор с отцом. Безусловно, это связано с тайнами магии.
- Не шевелись! – бросила она недоумевающему Орою. Слезы вскипали на глазах. Она не маг, она не сможет помочь! И вдруг, пробужденный отчаянием, в ее мозгу вспыхнул свет.
- Кровь! – воскликнула она. Орой наверняка решил бы, что она сошла с ума, если бы не почувствовал, как внутри него натянулась струна. Что-то происходило, и он, наученный горьким опытом, решил не вмешиваться в дела мудрых.
Энка медленно оглянулась, и начала читать нараспев:
«В чертогах высоких ветер буйный живет,
В недрах великого моря вода рождена
Ярость стихий небесный огонь зажжет
Прахом и пылью ложится под ноги земля.

Я же стою перед вами, я человек
Связь с четырьмя началами вечна
Скоро закончится магов великий век,
Магия ж будет в вас жить бесконечно.»

Она подошла к юноше, которого напевные стихи погрузили в легкий сон. Он лежал на земле, и глаза его были закрыты. Девушка поцеловала его в лоб, а потом полоснула острым шипом по руке. Несколько капель крови упали на его грудь против сердца.
«Прими мою душу в жертву, древний король,
Энка подула в лицо спящему:
«В воздухе правда как она есть видна»
Брызнула немного воды:
«вода спокойна и холодна, унимает боль»
Высекла огнивом искру, и подпалила кончик его волос:
«выжги, огонь, старинное колдовство»
наконец, набрав пригорошню земли, поцеловала ее, прошептав:
«ты не оставь меня, мать-земля! Заклятье прими в себя.»
С этими словами она высыпала землю у ног Ороя. И упала без сил. И потому не увидела, как начало менятся лицо юноши, как дрожь прошла по всему его телу. Она очнулась как после долгой бессонной ночи, все тело ныло и страшная слабость разлилась по нему. А на нее смотрел незнакомец. Впрочем, почему незнакомец? Так же горят синие глаза, такая же улыбка на непривычном лице. И тот же свет в нем, негасимый, вечный.
- Что ты сделала? – изумленно спросил он.
- Я призвала на помощь пять начал, - шепотом ответила Энка. Говорить вслух она еще не могла. – В крови находится душа, мне папа давно рассказывал. А потом я обратилась к воздуху, земле, воде и огню. Просто раньше, насколько я знаю, начала сражались, а не призывались все вместе.
- Спасибо тебе! – Орой поцеловал девушку. И, подхватив ее на руки, прошептал, - счастье мое, душа моя!
Идти оба были не в состоянии. Энка украдкой рассматривала его, пока Орой привыкал к новому телу. Высокий лоб, длинные темные волосы, необычное выражени придают столь яркие глаза. На лице лежит печать величия, отсвет старых дней.
- А кто ты такой, Орой? – неожиданно спросила Энка.
Юноша удивленно взглянул на нее.
- А я думал, ты давно поняла. Твой отец же сказал мое имя.
- И что я должна была понять?
Орой сел рядом с ней.
- Энка, как зовут нашего короля? – Энке вопрос показался не к месту, но она ответила:
- Зотнер Второй.
- Правильно. Но Зотнер – это имя царствования. Знаешь, как его звали до коронации? Сонтрой.
- Что?! – только и смогла выдохнуть девушка.
- Это мое имя, потому что я старший сын Зотнера. И наследник престола.
- Но... как... почему родители тебя не искали? – она не знала, с чего начинать спрашивать.
- Искали? – он так произнес это слово, что Энке стало явным скрытое его величие, - Да я всю жизнь положил на то, чтоб они меня не нашли! Каранея поссорилась с моим отцом, и решила таким образом отомстить. Отец не знал, что со мной стало. Но колдунья убедила его, что только она может расколдовать меня, и отец с тех пор просто выполняет ее указания, надеясь на мое возвращение. А я знал, что увидеть меня таким, будет большим ударом для родителей. И я уже пять лет не даю им себя найти. Разве что порой посылаю весточки, что со мной все в порядке.
- Но теперь все будет по-другому, - полувопросительно сказала Энтана.
-По-другому, - согласился Орой. Я буду принцем, а ты... Нет, - оборвал он сам себя, - это делается по-другому.
Достав из дорожной сумки свой короткий меч, он прикрепил ножны к поясу. Обнажив клинок, опустился перед Энкой на колено, и произнес слова древней клятвы:
- Ты нашла путь к моему сердца, о прекрасная дева! Я люблю тебя, и любовь мою не затушит время. Согласишься ли ты стать моим спутником до конца времен?
- Согласна!
- Теперь ты будешь принцессой, солнышко! – засмеялся Орой. Энке было немного грустно, потому что уходила в прошлое ее жизнь, и начиналось что-то неведомое, счастливое и немного тревожное. Но рядом шел синеглазый юноша, с которым она повзрослела, переродилась, который разбудил ее душу и дал такое счастье, о каком она и мечтать не могла.
- Что ж, пойдем в столицу! – с улыбкой произнесла она, поднимаясь с земли.
Над ними сияло солнце, как огромный драгоценный камень.

Эпилог.
- Ваше высочество! Вам письмо!
Молодая рыжеволосая женщина вошла в холл с букетом тюльпанов. Отдав цветы девушке, принесшей письмо, она разорвала конверт. Строчки запрыгали перед ее глазами, когда она поняла, от кого письмо.
Другая дверь открылась, и в нее влетел рыжий мальчонка лет трех.
- Мама, смотри, что я могу делать! Папа сказал, что ты хочешь посмотреть!
Но мать была занята другими мыслями. Вслед за мальчиком вошел высокий темноволосый мужчина. Тонкий золотой обруч лежал на его волосах, придавая ему царственый облик. Но лицо его было открытым и приятным.
- Что с тобой, Энтана? - спросил он, поцеловав жену.
- Подожди нас в соседней комнате, Сонтрой, - обратился он к сыну. Мальчик послушно вышел.
- Мне написал Шинам, - ответила Энтана.
Ее муж помрачнел:
- Зачем напоминать тебе о прошлом?
- Он просто хотел поблагодарить за все, - Энка уже взяла себя в руки, и говорила спокойно. - Мы не слишком хорошо расстались с ним. Пишет, что женился. Спрашивает, счастлива ли я.
- И что ты ответишь? - улыбнулся принц.
Она прильнула к мужу, прошептав на ухо:
- Да! – засмеявшись, она позвала сына:
- Сон! Иди сюда, малыш, покажи, что хотел.
Мальчик вприпрыжку забежал в холл, и, взмахнув руками, выпустил к потолку полсотни бабочек.
- А еще я так могу! – он протянул родителям ладошки, на которых плясали маленькие языки пламени. Сон дунул, и язычки исчезли, а мальчик вскарабкался матери на колени.
- Он же маг! – изумленно сказал Орой.
- Еще какой маг! – подтвердила его жена. – Надо позвать отца, пусть занимается с ним.
Вечером Миар сказал Орою:
- Понимаешь ли ты, что теперь на троне будут сидеть маги?
Принц ответил невпопад:
- Так хорошо, что виток завершился.
- Ты про что? – не понял маг.
- Про Энку. Спираль прошла полный круг, теперь начнется новый виток.
Миар промолчал. Он думал про Ланну.

Дочь мага. Начало

Этери — Sat, 02 Aug 2008 20:29:17 GMT

Солнца уже почти не было видно. Только красноватая полоса обозначала на потемневшем небе, где находится запад. Девушке, лежавшей в густой траве, это знание было ненужно. Она чувствовала стороны света и умела понимать язык животных – единственные способности, доставшиеся ей от мага-отца.
Девушка грызла травинку, и тихонько напевала что-то на странном, гортанном языке. Она не торопилась домой – все дела доделаны, ужин почти готов. Не так часто выпадала ей свободная минута. По ноге вполз муравей, и девушка рассмеялась:
- Иди домой, глупенький! Скоро муравейник закроется!
Ее собеседник послушно спустился в траву и деловито потопал в сторону дома. Дочка мага последний раз взглянула на небо, на котором уже появились бледные звезды, и, размахивая пустым ведром, пошла домой.
Их с отцом дом стоял на самом краю деревни. Магов во все времена на сильно жаловали. К тому же Миар Седой не отличался общительностью, а его дочь Энтана считалась гордячкой и слишком заумной. И соседи постепенно «забыли», что на окраине стоит еще один, мрачный и старый, но жилой дом. К магу приходили, когда возникала нужда – болезни, неурожай или мор. А на его дочь старались не сильно обращать внимание.
Старый, но еще высокий и статный человек сидел за столом, невидящими глазами глядя в окно. Он не обернулся, когда дочь вошла в комнату, и вздрогнул от прикосновения маленькой руки.
- Что-то случилось, отец? – обеспокоенно спросила девушка.
- Энка... – старик притянул ее к себе, спрятал лицо в густых волосах дочери. – беда, Энка...

Много лет назад известный маг Миар Седой служил во дворце короля Жерта, ныне покойного. Был он седым по неизвестным науке причинам, не молод, но и не стар, не беден, но и не сильно богат, и исключительно талантив. Среди водоворота приключений встретил Миар девушку, милую, немного недалекую – такую, с которой дом уютен, дети здоровы, постель мягка, и от которой порой хочется уехать, чтоб вновь почувствовать на лице ветер скитаний. Женившесь на Ланне, маг вскоре уехал от нее, но каждый раз возвращался в свой дом. У них долго не было детей, и наконец Ланна сообщила мужу, что ждет ребенка. Что-то дрогнуло в душе мага: какими далекими показались ему друзья, развлечения и случайные женщины столицы! Взяв жену, он перехал в тихую деревеньку, посторил там дом, и с нетерпением ждал рождения сына – он был уверен, что родится сын. Конечно, мальчик станет магом, такие способности всегда передаются по наследству! Миар мечтал, как будет учить его, направлять и развивать. Но мечты не сбываются – Ланна не перенесла родов. И ее муж, не смотря на все свои способности, не смог спасти ни ее, ни сына. И уже из чрева мертвой жены он извлек девочку.
Долго, очень долго привыкал Миар к новому существованию. До года его дочь, хилое и голосистое создание, не имела имени. Сам отец не задумывался над этим вопросом, и не было бы никого, кто ему бы имя подсказал. Он заботился о дочери, с трудом выходил ее, но как-то не хотелось ее называть. Быть может, он боялся связать ее с жизнью, а потом ему было бы слишком тяжело отдать ее холодной земле. Лишь когда девочка пошла, Миар назвал ее Энтаной, необыкновенной.
Шли годы, маг привык к одиночеству и не тяготился им. Девочка его разочаровала – в ней не было практически никаких магических способностей. Энка росла нелюдимой, отвергнутой и обществом, и, в каком-то смысле своим отцом. Она подозревала, что, если б ее брат выжил, а она умерла, отец был бы куда счастливее. Энтана даже не знала, как далека от истины ее наивная вера.
Прожив на земле семнадцать весен, дочь мага привыкла верить отцу, полагаться на него, и пол ушел у нее из-под ног, когда она услышала из уст отца «беда».
- Папа...
- С Шинамом беда. Его Колдунья потребовала в жертву.
Деревянный пол покачнулся, дернулся Энке навстречу, но сильные руки удержали ее. Она поймала взгляд отца, но в его глазах ничего не было, кроме бесконечной тоски. И тоска эта, копящаяся годами, боль от непрощенных самому себе поступков, потери и встречи, выплеснулись в его потемневшие глаза. Энтана молчала - настоящая боль безмолвна. И думала, думала...

Был базарный день, и мухи тучами кружились над деревней. Коровы лениво отмахивались, торговки нахваливали свой товар, попутно отгоняя мух, безошибочно находящих гниль. Рыжая босая девочка лет пяти крутилась по базару, не выпрашивая спелый имбирь или кусок арабской питы. Она была сыта, и чисто, хоть и бедно одета. Ей просто было до ужаса интересно все происходящее. Она ни с кем не заговаривала, да и местные дети, похоже, свыклись с девочкой и не задирали ее. Но торговки брали с собой своих детей, и те, оглушенные шумом, измучанные жарой и тряской в телегах, стали выискивать себе занятие. Уже не узнать, кто первый спросил у местных о босой девочке. И кто с прнебрежением бросил:
- Колдуна дочка!
Приезжим этого хватило.
- Ведьма! – разнесся над площадью первый крик. Остальные с радостью его подхватили:
- Рыжая! Заколдуй меня!
В девочку полетел гнилой помидор и огрызок яблока. Площадь снисходительно взирала – не каждый день такое увидишь. Девочка не пыталась уворачиваться, и с гордо поднятой головой стала пробираться сквозь ряды. Дети лучшие психологи – они видели по напряженным плечам Рыжей, что ее спокойствие наиграно. И стоит чуть копнуть, польются слезы.
Конечно, взрослые бы не стали вмешиваться. Но один из местных мальчишек, вдвое старше девочки, перехватил руку с гнилым помидором и спокойно сказал:
- Если кто-то посмеет ее тронуть, я откручу ему голову.
Площадь притихла. Мальчик поспешил забросить свой помидор в кусты. Они не знали, кто друзья этого неожиданного защитника ведьмы, но в любом случае, он был дома. Приезжие ребята не спешили нарываться на драку – они были в явном меньшенстве.
Защитник постоял с минуту посреди базара, и так же невозмутимо пошел за босоногой девочкой. Через мгновение снова послышались выкрики торговок.
Мальчик догнал рыжую только у реки. Она неожиданно резко выкрикнула:
- Кто тебя просил? Без тебя бы справилась!
Но в ее голосе слишком явно слышались слезы. Мальчик неумело пригладил ей рыжие космы, одернул платьице с заботливостью старшего брата.
- Меня Шинам зовут. И я ненавижу, - при этих словах его зеленоватые глаза потемнели, - тех, кто обижает младших.
Девочка всхлипнула, и, как взрослая, протянула ему руку:
- Энтана. Я дочка Миара Седого.
- Я знаю, - ответил он.

Они были вместе всегда, расставаясь лишь на ночь, и вся деревня привыкла к этому. Когда Энтана подросла, родители Шинама осторожно поинтересовались у него, не боится ли он, что такая дружба с девочкой-подростком отпугнет его будущюю жену. Сын удивленно посмотрел на мать:
- Я женюсь только на Энке, - сказал он таким тоном, что родители не рискнули с ним спорить.
Его будущая невеста не подозревала об этом разговоре. Но она не представляла, как можно жить, если рядом нет Шинама. Он был такой же частью ее, как и покосившийся дом, речка у леса, небо и звезды. И без всего этого Энтана не смогла бы продолжать существовать. И вот теперь отец сообщил ей, что ее друг попла к Колдунье. А оттуда, как известно каждому младенцу, нет спасенья. Если б у нее был магический дар! Немало слез пролила Энка, прося у доброго неба дать ей способности. Но язык зверей и умение безошибочно ориентироваться были ее единствеными дарами. Что сейчас думать! Она должна хотя бы попытаться спасти Шинама.
- Готовь амулеты, папа, - твердо сказала Энтана. - Я пойду за ним.
Миар даже не спорил – его дочь никогда не меняла принятых решений. Он тяжело поднялся со стула, и пошел за сушеным орехом, травами, и старой книгой заклинаний. Хорошо, что хоть часть магии можно передать предметам!
Энтана собирала сумку. Карта, сухари, фрукты и фляга с водой, смена одежды, в платочке завязаны пять золотых и четырнадцать серебряных монет – все ее сбережения. Да и что толку собираться в неизвестную дорогу! Вот амулеты отцовские стоит взять, никогда они ее не подводили.
Энтана легла спать, хоть и не верила, что заснет. Но усталость была сильней, и кошмары поглотили ее. Снилось ей, что она идет по заснеженному полю, слабея с каждым шагом, и каждый холм казаллся ей могилой Шинара. А в конце пути встретилась ей Колдунья. Была она высокой, красивой и надменной.
- Дальше тебе нет пути, - сказала она Энке. – Ты не любишь его так, как я люблю тебя, ведь я твоя мама.
Дочь мага проснулась в холодном поту.
Утром она застала отца на ногах. Он не спал всю ночь, готовил дочь к дальней дороге.
- Это брелок удачи, - Миар надел на Энкину шею камень с дырочкой. – Здесь порошок сна, его надо бросить в огонь. Правдомер (закопченое стеклышко), посмотри сквозь него на человека. Он светится, если человек врет или притворяется. Это определитель магии – если человек маг или заколдован, он тихо звенит. А это, последнее – свисток. Если ты в него свистнешь. Я сразу же приду к тебе.
Отец поцеловал дочь на прощанье, и вдруг жалобно, как ребенок, попросил:
- Не ходила бы ты, Энка! Парня не спасти, а ты себя погубишь.
Энтана не ответила. Она оседлала лошадь, и лишь в седле обернулась:
- Не скучай, папа! Если не вернусь через три месяца, ищи меня.
Миар кивнул. И долго еще смотрел вдаль, пока не заболели глаза, на гнедую лошадь и рыжеволосую всадницу.

Глава 2.

Энтана спешилась в первом попавшемся трактире. Она никогда не покидала родных мест, и этот трактир стоял на границе знакомого ей круга. Скрипучай дверь впустила Энтану в темную комнату. Несколько человек сидели вокруг большого стола в центре помещения, остальные разбрелись по углам. Женщин в трактире не было, поэтому все как по команде посмотрели на вошедшую. Энка тряхнула волосами, и, не обращая внимания на нескромные взгляды и перешептывания, подошла к стойке.
- Чем могу быть полезен, сударыня? – неприятно ухмыльнулся трактирщик. Девушка проигнорировала его тон, и ответила по существу:
- Я еду в столицу. Мне нужен проводник, знающий дорогу и знакомый с городом.
Трактирщик, полный лысоватый мужчина лет пятидесяти, с проблеском уважения взглянул на Энтану:
- Я, кажется, знаю такого человека, сударыня. Позвать?
Энка кивнула. Грязный мальчишка лет десяти выскочил из-под прилавка, вопросительно взглянул на трактирщика. Девушка так и не поняла, каким образом его вызвали.
- Вперед, за карликом! – приказал трактирщик, наверняка отец мальчика. Тот бегом помчался в сторону соседней деревни. Энка решила заказать обед - она понимала, что силы и припасы ей еще очень понадобятся. Похлебка оказалась на удивление вкусной, мясо жестким, но съедобным. Набрав полный кувшин колодезной воды, Энатана примостилась в уголке и прикрыла голову капюшоном – чтоб яркий цвет волос не привлекал ненужное внимание. Она прислушалась к разговору двух стариков.
- ... только на праздник.
- Раз в пять лет она требует жертву, и сейчас была не наша очередь!
- Правильно, Пригорье должны были давать, мы только через пятнадцать лет, не раньше.
Энка задумалась. Значит, не их очередь была приносить жертву. Очень странно, насколько ей известно, никогда очередность не нарушалась. Жаль, что она не спросила об этом отца! Что она помнила из уроков истории?
В столице, при дворе короля, всегда есть один маг. Этот маг, по существу, и управляет страной. Он имеет много привелегий, и одной из них является право на человеческую жертву раз в пяь лет. Отец как-то объяснил ей, что есть пять видов волшбников. Каждый из них привязан к одной из стихий: воздуху, земле, воде или огню. Пятые берут магическую силу взаймы, у людей. Для того, чтоб не терять магические способности, они должны раз в пять лет приносить человеческую жертву. Для того, чтоб победить соперника, нужно узнать, к каму началу он привязан, потому все маги хранят это в страшной тайне. И потому каждый придворный маг убивал положенную жертву, даже если в этом не было никакой надобности. Энтана не знала, к какому началу привязан отец. Она же, волшебница-инвалид, была сродни с землей, быть может потому, что отец лишь чудом ее оттуда вытащил. Миар не знал об этом, связь с началом – сокровенная тайна каждого.
Сейчас при дворе, вот уже двадцать лет находится Колдунья. Никто не знает ее настоящего имени, как и не знают ее начала. Она жестока к врагам, равнодуша к своему народу. По раз навсегда заведенному порядку, страна поделена на шесть областей: Север, Пригорье, Приозерье, Южные болота, Большие леса и Приморье. Энкин дом был в Больших лесах, и она помнила, что пять лет назад одна девушка-северянка ушла к Колдунье. Их очередь была еще через пятнадцать лет. Что могло заставить Колдунью изменить этот порядок?
Тихое покашливание вывело Энку из задумчивости. Возле ее стола стояла сгорбившаяся фигура. Лицо незнакомца прикрывал широкий капюшон, и он опирался на искусно выточенный из дерева посохо. Прежде чем Энтана успела сказать хоть слово, ее определитель магии ощутимо вздрогнул. Этот человек был либо сильным магом, либо заколдован.
- Вы просили привести проводника, сударыня, - подал голос сын трактирщика. Энтана, не отводя глаз от закутанного в плащ незнакомца, кивнула, и дала мальчику мелкую монетку.
- Спасибо тебе! – не совсем уверено сказала она. – Быть может, представитесь? – обратилась она к проводнику.
- Меня здесь называют Карликом, - сообщил он. – А вы кто?
Голос его был неожиданно приятным, глубоким. Судя по всему, человек был еще молод.
- Я Энтана Седая, - по древнему обычаю девушка присвоила себе прозвище отца. – Не будете ли вы так добры открыть лицо?
Карлик медленно отбросил капюшон. Энка еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть. На изуродованном, покрытом шрамами лице выделялся лишь кривой рот и сломанный нос. Неуместными, лишними на этом лице были необыкновенного синего цвета глаза. Присмотревшись, Энка заметила небольшой горб, перекосивший всю фигуру ее проводника. Девушка превозмогла брезгливость, охватившую ее, и протянула Карлику руку:
- Я рада с вами познакомится.
В его синих глазах мелькнуло удивление. Он не привык к такому отношению, обычно в первый раз все с криками убегали. Он с удовольствием пожал Энкину руку и перешел к делу.
- Куда и зачем вы идете? И чего ждете от меня?
Энтана с улыбкой предложила Карлику сесть, и заказала ему закуску. Лишь после того, как ее проводник поел, девушка рассказала ему свою историю. Карлик радостно встрепенулся, но потом сник.
- Еще никто не побеждал Колдунью, - тихо пробормотал он.
- Тогда у нас есть шанс это сделать! – уверенно произнесла Энтана.
Карлик пристально посмотрел в лицо своей новой знакомой. Необычная девушка, безусловно. Не красавица, но какое обаяние, какая сила исходит от нее! Рыжие волосы, вьющиеся на концах, роскошны. Глаза серые, широко посаженные, уверенный и открытый взгляд. И очень трогательно выглядели мелко рассыпанные веснушки по молочно-белой коже.
Конечно, весь ее замысел был безумием. Но Карлик давно не боялся ни черта, ни магов, ни смерти, ни безумия.
- Что ж, - улыбнулся он, - в путь!
Они договорились об оплате. Энка пообещала заплатить ему в конце пути два золотых и купить лошадь. Последним следовало занятся немедленно, так как времени терять было нельзя. Жертва приносилась в День Поминания, и до него осталось две недели.
К счастью, спокойная серая в яблоках лошадь нашлась быстро. Карлик окрестил ее Бартой, и та быстро сдружилась с Подой, лошадью Энки. Сборы заняли немного, и уже скоро по пыльной дороге ехала престрнная парочка: рыжеволосая девушка и закутанный в драный плащ горбун.
Скакали до темноты, и вечером тело Энки ныло и требовало отдыха. Наверно, она изменилась в лице, так как Карлик остановил Барту и принялся устраивать между корней деревьев ночлег. Энка перед сном поговорила с лошадьми, что явно улучшило их настроение. Девушка уже не раз замечала, как ограничен мирок животных. Даже лошади, одни из умнейших созданий на земле, сильно уступали в уме человеку. С этим мыслями она попыталась уснуть, но не тут-то было! Болело тело, ныли все кости, какие-то корни впивались ей в спину. Земля была жесткой и холодной. Энка приподнялась на локте, и увидела сидящего у догорающего костра Карлика.
- Как тебя зовут? – спросила она. Карлик будто ждал этого вопроса.
- Мое имя Орой.
- Такого имени нет, - уверенно ответила Энка.
- Ты права, - согласился Карлик, - но это мое имя.
Пока его спутница обдумывала этот не совсем обычный ответ, Орой подбросил еще веток в костер.
- Раз уж ты заинтересовалась моей биографией, то не стесняйся, спрашивай, - приветливо предложил он.
Энка лишь порадовалась, что в темноте не видно ее залитого краской лица. Но все равно сказала:
- Ты заколдован, верно?
Орой выронил охапку хвороста, и серьезно, хоть и со скрытой насмешкой, произнес:
- А ты не переставаешь меня удивлять, Энтана Седая. Хотя я должен был догадаться раньше – ты дочь Миара?
Настала очередь Энки удивленно таращить глаза:
- Откуда ты знаешь моего отца?
Орой невесело усмехнулся:
- Ты ж сама сказала, что я заколдован. Вот уже пять лет. Все это время я пытался найти мага, который смог бы меня расколдовать. И твой отец дал мне весьма ценный совет. «Твое заклятие, - сказал он, - снимет лишь тот, кто его наложил».
- А кто тебя проклял? – спросила Энтана, догадываясь, впрочем, какой последует ответ.
- Колдунья, конечно. Поэтому я и отправился с тобой в этот безумный поход. Вдруг и моим мучениям придет конец. Так... или иначе, - добавил он совсем тихо, так, чтоб Энка не услышала.

Глава 3.
Утро застало обоих на ногах. Энка умылась в ручейке, набрала полную флягу прозрачной, с пряным привкусом воды. Птицы пели так, что в ушах звенело. И вместе с тем это была песнь приключений и свободы. Орой выглядел посвежевшим, и его лицо не казалось Энке таким отталкивающим. К тому же синие, совсем морские глаза необычно мягким светом сглаживали недостатки его лица. Энтана задумчиво смотрела на своего проводника. Она никак не могла понять, почему его прозвали карликом. Он ведь был чуть выше ее, а без горба должен был быть среднего роста! Орой почувствовал взгляд Энки, и, обернувшись, светло ей улыбнулся.
- В путь, дочка мага! – весело предложил он. Они тронулись, сделав привал для завтрака лишь через несколько часов. В дороге Энка подоробно рассказала Орою о Шинаме, и о подслушанном в таверне разговоре.
- Он так важен для тебя, этот мальчик? – спросил проводник.
- Очень! – просто ответила девушка. Орой промолчал, но с его лица исчезла улыбка. Он казался таким же угрюмым, как и при первой их встрече. Они долго ехали молча, пока Энка не осмелилась спросить, в чем заключается его заклятие. Карлик удивленно посмотрел на девушку:
- А ты думала, я с рождения такой красавец?
Энтана покраснела. Если честно, она так и подумала, ей и в голову не приходило, что можно заклясть человека уродством. Да и кому это нужно? А внешность ее нового проводника не казалась ей удобной темой для обсуждения.
Тут и выяснилось, что у Колдуньи были счеты с родителями Ороя, о которых он предпочел не рассказывать, и она заколдовала их сына, попытавшись превратить его в карлика. Почему ей это не удалось, Орой не знал, но заклятие, изуродовало его лицо и слегка обезобразило фигуру. Он не стал карликом, и не потерял физическую силу, хоть и прихрамывал на одну ногу. Больше Орой не рассказывал, а Энка не спрашивала. Хоть и почудилось ей, что она заглянула в бездонный колодец. Холодом повеяло на нее от этого рассказа.
- А почему Колдунья просто не потребовала тебя в жертву? – природное стремление Энатаны во всем добиваться ясности взяло верх над неуютным чувством, забравшимся к ней в душу. Орой усмехнулся:
- Наша очередь прошла, Энка. Ей пришлось бы ждать двадцать лет, пока смогла бы дотянуть до меня руки.
Какая-то мысль вертелась у нее в голове, как быстро плывущее облако. Вот, кажется, что ты понял, на что оно похоже, а оно уже уплыло, потеряло форму, а с ней и навеянный образ. Оно встряхнула волосами, отгоняя навязчивую мысль: будет надо, сама придет.
- И кроме того, - тихо добавил он, - смерть – не самое худшее, что может произойти с человеком.
Энка остановила лошадь, и внимательно посмотрела Орою в глаза.
- Ты предпочел бы умереть? – со свойственной ей прямотой, но очень мягко спросила она. Орой помолчал, а потом еле слышно выдохнул:
- Да...
Он тронул поводья, и Барта поскакала вперед. Энка неуверенно двинулась за своим проводником. Она не могла представить, что значит стать отталкивающим. Всю жизнь она прожила за стенами дома, защищенного магией отца, и под защитой верного рыцаря Шинама. Вряд ли отец знал, красива она или нет. Она была единственным родным ему существом на земле, и будь Энка уродом, он все равно продолжал бы любить ее. А Шинам... Он защищал ее в детстве, был ей братом, другом, женихом. Он привык видеть ее каждый день, и его мало интересовала внешность Энтаны. Интересно, красива ли она? Дремавшее, ненужное в прошлой жизни кокетство проснулось в этой сдержанной девушке, куда больше напоминавшей мальчика своими повадками. Она ждала привала. Чтоб заглянуть в ручей, и узнать ответ. И не знала она, что красота зависит от того, кто смотрит. И очень многое может изменить внешность в глазах другого человека.
Первый день прошел без приключений. Вечром, устраиваясь на ночлег, Орой вдруг спросил:
- Как ты вдруг решила со мной поехать? Ты ведь меня совсем не знаешь!
Энтана смутилась, и пробормотала:
- Глаза синие...
Орой изумленно расхохотался.
- Ну и наивность! Сколько ж тебе лет, дитя природы?
Энка не обидилась, а засмеялась вместе с ним:
- Мне семнадцать! – гордо ответила она. Так малыш сообщает всему миру: «я уже большой, мне тли года и два месяца».
- Я старше тебя на десять лет! – не менее гордо сообщил Орой. – Но все таки, как можно быть такой наивной?
Оказалось, что Энка не совсем наивная. Она собиралась с помощью правдомера проверить Ороя (что она, кстати, и сделала в первую же ночь), но, увидив его глаза, передумала. Отец давно объяснил ей, что глаза выдают сущность человека, и мудрый может их прочесть. Она не была мудрой, но запомнила два правила: нечестный человек не может смотреть в глаза, и не бывет негодяев с ярко-синими и ярко-зелеными глазами.
Орой очень удивился подобной классификации. И принялся перебирать своих знакомых, проверяя, работает ли на них это правило. Энка задумчиво произнесла:
- А у меня серые глаза, значит, я еще могу стать негодяем.
- Ты – нет, - твердо сказал Орой.
- Почему? – удивилась Энтана.
- Потому что только очень хороший человек поедет практически на верную смерть, чтоб спасти друга, - мягко ответил Карлик. – Спи, - добавил он, не давая Энке ответить, - завтра дорога будет куда тяжелее.

Завтра и впрямь продвигаться стало намного сложнее. Тропинка завела их в лес и пропала. Пришлось спешиться и продираться сквозь бурелом, хорошо хоть, что потеряться было невозможно – Энка знала, где выход из леса. Можно было просто застрять. Лошади жаловались так, что даже Орой их понял, ноги Энки покрылись царапинами. Она с тревогой смотрела на своего спутника – не знала, как долго он выдержит эту дорогу. Орой ободряюще улыбнулся ей, но его лицо было бледно и покрылось испариной.
- Привал! – объявила Энка, и юноша с облегчением уселся на землю. Напившись из фляги, он попытался встать, но покалеченная нога отказалась ему служить. Энтана торопливо развязала шнурок с камушкем удачи, и надела на шею Орою.
- Вставай, - попросила она, и Карлик смог поднятся. Он хотел отдать девушке амулет, но она отказалась.
- Пока из лесу не выйдем, пусть у тебя будет, - решила Энка.
Она почти сразу почувствовала, что стало труднее идти. Видимо, заряд удачи был очень сильным, и, сняв амулет, Энка сразу же ощутила разницу. Зато Орой шел куда более уверенно, даже его хромота была не так заметна. Уставшими и замученными вышли путешественники из леса, и тут их поджидала другая неожиданность.
Орой что-то пробормотал сквозь зубы, и Энка почла за лучшее не переспрашивать. Все и так было понятно: они вышли к реке, а мост обрушился.
- Переплывем? – неуверенно спросил Карлик. Энтана даже не ответила – река была слишком широкой для лошади с всадником, да и для лошади без всадника, если уж на то пошло.
- Будем искать брод, - решила девушка. Она звонко свистнула, потом прокричала в небо несколько слов. Со всех сторон вдруг зазвучали птичьи голоса. В этой какофонии Энка смогла уловить нужную информацию, о чем и сообщила спутнику:
- Вниз по реке, через два часа лошадиного хода будет брод.
Амулет вновь покачивался на Энкиной шее, и от него исходило странное, незнакомое ей тепло. Амулет, как любая магическая вещь, умел черпать энергию из того, кто его носит. Энергия Ороя была светой, как загустевший воздух, как мягкая на ощупь вода. Шинам заряжал амулеты солнечными зайчиками, теплыми, как летний день и веселыми, как пение птиц. Энергия отца была похожа на морские волны, сильные и непокорные. А как почувствовал Орой ее энергию?
Но думать об этом было некогда. Солнце клонилось к закату, а до брода было еще далеко. Не могло быть и речи о том, чтоб лезть в незнакомый брод в темноте. А Орой почему-то не хотел ночевать на этом берегу. Он становился все мрачнее, подгонял лошадей, но скоро стало ясно, что они не успеют перебраться. Река текла вдоль опушки леса, и Орой предложил переночевать между деревьев, не зажигая костра. Он не стал объяснять Энке, чего боится, но сказал, что спать не будет. Она послушна улеглась на землю, перекусив остатками своих запасов, но уснуть не могла. Девушка тревожно всматривалась в темноту, тщетно силясь рассмотреть силуэт своего проводника. Словно почувствовав ее тревогу, Орой придвинулся поближе.
- Не бойся, - ласково сказал он. – Я здесь.
Тихий шепот деревьев убаюкал Энку. Сон ее был чутким и тревожным, и она быстро вскочила, услышав чьи-то шаги. Между деревьями мелькали факелы, кто-то обронил приказ, и их окружила дюжина оборванных мужчин, впрочем, вооруженных до зубов. Энтана оглянулась, ища Ороя, но его не было видно. Наконец она рассмотрела – двое держали его, завернув за спину руки.
Энку бесцеремонно подхватили, и под хохот и насмешки куда-то понесли. Она вырывалась и пыталась кусаться, но это лишь усилило веселье ее захватчиков.
- Постойте! – раздался вдруг такой испуганный голос, что Энка не сразу узнала Ороя. Разбойники остановились, их предводитель насмешливо спросил:
- Чего тебе, урод?
- У меня есть немного денег, - просительным тоном проговорил Орой, - я могу заплатить вам выкуп за нас.
Разбойники посовещались, и их главный бросил:
- Сколько?
- Пять золотых, с вашего позволения.
- Этого мало. Это только за тебя, - внес ясность разбойник.
- Ну, хоть за меня. Я эту девушку только два дня знаю, - спокойно отказался от нее Орой.
Энке показалось, что небо упало на нее. Она никогда не знала, что может быть так больно – как будто в сердце забили кол. Орой предал ее! Бросил на произвол судьбы! Злые слезы навернулись на ее глаза, но гордость не позволяла Энке плакать у кого бы то ни было на глазах. Она отвернулась от бывшего проводника, не понимая, как жить дальше.

Глава 4.
Разбойники продолжали крепко держать Энтану, но они с интересом поглядывали на Карлика, ждали, вероятно, что атаман позабавится с ним. Орой нетвердо, хромая куда болше обычного, подошел к своей сумке. Не вынимая денег, он подошел к атаману, и вдруг, так что Энка не успела разглядеть, что случилось, разбойник вскрикнул и упал на землю. Орой стоял, в неверном свете факелов казался стройным и сильным. И в его руках был короткий прямой меч. Такая сила исходила от его искалеченной фигуры, что разбойники заколебались, прежде чем броситься на него. Все они были вооружены кинжалами, двое – длинными мечами. У разбойников было десятикратное превосходство. Но двое держали Энку, а остальных сбила с толку смерть атамана. Все же они напали все разом, лишь путаясь друг у друга под ногами. С необычном в этом краю исскуством Орой отбивал любые удары, и еще двое упали, прежде чем шайка решила, что им проще отпустить пленников.
Энку швырнули на землю, уцелевшие подхватили раненых и убитого атамана, и через мгновение ничто не напоминало путникам об опасности, которой они чудом избежали. Орой помог Энтане поднятся, и с улыбкой произнес:
- Надеюсь, ты не сердишься на меня за этот спектакль. Мне надо было любым способом добраться до сумки, меч был там.
Энка отвернулась. Как объяснить ему, что произошло с ней в последние пять минут? Гнев при мысли о его предательстве, страх за его жизнь и восхищение его искусством сменяли друг друга как картинки калейдоскопа. Жизнь Энки была слишком размеренной, в ней никогда не было места стольким чуствам сразу. Орой осторожно дотронулся до ее плеча:
- Энка! Что случилось? – мягко поинтересовался он. Девушка поспешно проглотила слезы, и переменила тему:
- Где ты научился так фехтовать? – спросила она с уважением. Орой загадочно улыбнулся:
- Молчание за молчание. Ты не отвечаешь на мои вопросы, а я, с твоего позволения, не отвечу на твои.
Энка лишь пожала плечами. У каждого свои тайны.

Утром лошадь Энки долго тыкала ее влажным носом, пока та не открыла глаза.
- Ну наконец-то! – фыркнула лошадь. – Солнце давно встало, лежебока!
У Энки не было настроения спорить с лошадью, и она пошла будить Ороя, спавшего за соседним деревом. Присев на корточки над юношей, Энтана долго всматривалась в его изуродованное лицо. С каждым прошедшим днем он казался ей все менее отталкивающим. Жаль, что не видно глаз – они придают лицу Ороя необычное, гордое выражение. От взгляда девушки Орой проснулся. Энка не успела рассмотреть выражение, мелькнувшие в его глазах, что почему-то очень ее раздосадовало.
Еды оставалось совсем мало, но Орой знал деревню, где все необходимое можно было купить. При свете дня они легко нашли брод, но надо было спешить – оставалось совсем мало времени.
- Сколько еще до столицы? – устало спросила Энка.
- Если повезет, то три дня, - несколько отстраненно ответил Орой. Они долго ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Лишь на привале Энка обратилась к своему проводнику:
- Прости, что так вела себя вчера. Спасибо за то, что спас меня!
Орой промолчал, только с укором взглянул на спутницу. Энка покраснела – она и вправду вела себя не лучшим образом. Девушка взяла Ороя за руку, и заглянула в его удивительные, ярко-синие глаза. Глаза человека, которому можно доверять.
- Прости меня!
Юноша со вздохом высвободил свою руку.
- Я не сержусь, - так же отрешенно сказал он. Но невидимая стена выросла между ними. До вечера ни один не сказал ни слова, и лошади, пользуясь этим, болтали с Энкой, посвещая ее в свои мелкие радости и переживания. Впрочем, дочь мага почти не слышала их болтовни.
Переночевали в относительно приличном трактире, там же поели и закупили провизии. Орой подчеркнуто-вежливо разговаривал с Энтаной, и она не могла найти то правильное слово, которое смогло бы вернуть прежние дружеские отношения. Так, не поссорившись, но и не помирившись, она разошлись по комнатам. И Энка даже не удивилась, обнаружив в своей, запертой на ключ комнате подростка лет пятнадцати.

- Кто ты? И что тебе от меня нужно? – устало поинтересовалась она.
Парень улыбнулся, и холодная улыбка странно не вязалась с молодым, холеным лицом. Распознаватель магии тихо тренькнул в ее кармане, что заставило Энку пристальней всмотреться в непрошенного гостя.
- Думаю, на второй вопрос куда легче ответить, Энтана, дочь Миара, - развязно произнес подросток. – Меня попросили, - он выделил последнее слово, - передать тебе, чтоб ты возвращалась домой.
- Тебя Колдунья послала? – догадалась Энтана.
Холодный смех вызывал отвращение, но не страх. Энка не боялась этого посланника своего врага, как не боялась разюойников в лесу. Она мало знала о смерти, но могилы матери хватило, чтоб быть достаточно осведомленной о том, что ждет за чертой. Энка, половина одного целого, всегда мечтала встретиться с братом и матерью. Потому она никогда ничего не боялась. Нет, один страх в ее жизни был – потерять отца и Шинама. К этому списку прибавилось еще одно имя – Орой...
- Слушай, что ты хочешь, чтоб я сделала?
- Тебя ведь интересовало, почему Колдунья изменила порядок?
Энка удивленно кивнула. Отец всегда утверждал, что читать мысли невозможно.
- Так вот, спроси бывшего придворного мага Миара Седого, что заставило его двадцать лет назад изменить порядок приношения жертвы.
С этими словами Энкин гость щелкнул пальцами и исчез. Ошеломленная Энтана осталась одна. Машинально она поднесла свисток к губам. Странно, звука она не услышала. Но через секунду перед ней стоял ее отец.
- Папа. – ее голос был сухим и незнакомым. – Что случилось двадцать лет назад?
- Здравствуй, дочка, - горько усмехнулся Миар. – Ты стала старше, Энтана. Старше и мудрее. Ты готова услышать то, что я тебе расскажу?
Она молча смотрела в пол. Узнать, что ее отец приносил человеческие жертвы? Ей мучительно захотелось, чтоб Орой был рядом, помог, поддержал. Он обладал странным свойством – простым и прямым взглядом на жизнь.
- Орой... – еле слышно прошептала она.
- Ты так быстро забыла Шинама? – насмешливый вопрос отца прозвучал, как пощечина. – Может быть, вернешься домой со своим новым другом?
Энка не выдержала и заплакала. Миар обнял ее, и, как в детстве погладил по спутанным рыжим волосам.
- Я позову его, - шепнул он. Маг прикрыл глаза, и тут же раздался стук в дверь – пришел тот, кого позвали. Миар впустил удивленного Ороя, который тут же склонился перед ним в полупоклоне.
- Здравы будьте, Высший, - непонятно поприветствовал он Энкиного отца.
- Мир тебе, Сонтрой, - приветливо произнес Миар. Синие глаза Карлика стали почти черными.
- Я не просил тебя об этом, - дерзко воскликнул Орой, но маг лишь улыбнулся.
- Ложь не может быть во спасение, - веско произнес он. – Неправда унижает тебя, сынок.
Энтана переводила изумленные глаза с отца на Ороя. Что этот нищий юноша-калека мог знать о ее отце? Что-то, неизвестное ей, его дочери? И почему отец называет Ороя другим именем? По-видимому, никто не собирался ей это объяснить, так как ее отец начал свой рассказ.

- Высший маг Певенель умер! – кричали глашатаи на площади. – Его Величество Жерт приглашает всех обладающих магическим даром на конкурс. Желающие стать придворным магом должны явится завтра на Площадь трех фонтанов.
Стройный мужчина в толпе, окружившей глашатая, улыбнулся своим мыслям, но стоявшая рядом молодая женщина расценила это как заигрывание. Она оценивающе взглянула на мужчину, и ее удивило странное несоответсвие: на молодом, мужественном лице светились умом серые глаза. А голова была седой, как у глубокого старика. Женщина улыбнулась седому мужчине, но он проигнорировал эту улыбку, занятый собственными мыслями. Женщина лишь повела плечом, выглядывая более легкую жертву.
Каково же было ее удивление, когда они встретились на следующий день на Фонтанной площади. Значит, седой молодой человек был магом? И тоже мечтал стать придворным магом?
Очень быстро выяснилось, что по-настоящему претендовать на эту должность могут лишь трое: старая ведьма из Южных болот, она и седой маг. Ведьма была слабее, а они двое слишком схожи и по силе, и по знаниям. Король мог выбрать любого. Советник короля велел всем троим придти назавтра за ответом. Лишь входя из ворот дворца, седой посмотрел на свою соперницу, и неожиданно широко улыбнулся и протянул руку:
- Я Миар. Очень рад познакомиться, Мудрая.
Женщине польстило обращение, нечасто бывшее в ходу между магами. Немногие любили признавать силу другого. А титул мудрого давался лишь способным, всеми признанным магам. И ей было приятно, что ее соперник назвал свое имя, что также было редкостью. Она думала тоже представиться, но осторожность победила:
- В моем краю меня зовут Колдуньей, Мудрый.

Король Жерд выбрал Миара Седого на должность придворного мага. Его соперница не пожелала вернуться в свое захолустье, а осталась в столице плести интриги против более счастливого претендента. Они редко виделись, но Миар помнил о ней и остерегался ее.
Пришло время для жертвы, положенной магу по закону. Миар плохо представлял, что с ней делать. Его мутило при мысли, что придется кого-то убивать. И тогда он решил подослать в дежурную область верного друга, который нашел бы там человека, желавшего начать новую жизнь. В первый раз им был

Лайонел, "ПОСВЯЩЕНИЕ СЬЮЗЕН"

flori — Thu, 17 Jul 2008 11:37:02 GMT

ПОСВЯЩЕНИЕ СЬЮЗЕН
Автор: Лайонел

Час, когда отделяли пшено от плевел
Догорали последние из каравелл...
Строчку Хроник снова читал, не верил:
Мир чудес - игрушкой осиротел.

...Двух Планет короткое замыканье -
Вы ошиблись, Корнелиус, очень жаль!
И уже не важно, что после станет -
Ведь слова Верховного бьют, как сталь.

Властным голосом вряд ли заглушишь совесть,
Слёз не спрячешь - даже глаза закрой,
Хоть она не села с тобою в поезд,
Но навек осталась твоей сестрой...

...Или ты, променявший семью на Вьюгу,
Ты прощён, ты со всеми - а где она,
Кто тебе был за маму и за подругу?..
...А в ответ - виноватая тишина...

Круг замкнулся звонкой, прощальной песней:
"Вместе - Дальше и Выше!"... - печален Лев...
Где она - что всех Королев чудесней,
Что родней всех на свете Древесных дев?

...В небе старой Нарнии - Солнце Чарна -
Вид из-под полузакрытых век...
В Новом мире Лучик вздохнёт печально:
"Я скучаю, Сьюзен... прости нас всех!"

21.03.08, 14.04.08
http://narnia-land.my1.ru/
Публикуется с разрешения автора.